В РОЛИ МЕДЕИ (ЖЕНСКАЯ ИСТОРИЯ)

Автор: Татьяна Мылян  10 мая 2016     378     0  

Женщины — существа белые и пушистые. Но иногда случается нечто, что задевает их за живое. И тогда в каждой из нас рождается настоящая фурия.

Когда-то очень давно, еще в глубоком детстве, мама читала мне на ночь сказку — про тетю по имени Медея, которую бросил ее муж Ясон. Сказка оказалась страшной. Вне себя от ярости Медея убила мужа, его новую возлюбленную и... отравила своих деток.

— А почему деток? — затаив дыхание, спросила я.

— Потому что Ясон был их папой, — устало объяснила мама. — Спи. Тебе этого не понять. Пока не понять.

Правда, на мой тогдашний наивный взгляд, все было понятно. Несколько ночей мне снились веселый светловолосый красавец Ясон, его смеющиеся симпатичные детки и — жуткая тетя Медея, злобная ведьма вроде Бабы-яги, которая ни за что ни про что губит чужое счастье.

И вот теперь я сама оказалась на месте героини греческих мифов...

• "Я полюбил другую"

Когда Сережка впервые сообщил что не придет ночевать, я как-то даже не испугалась. "Совсем заработался, да? Ну, хорошо, трудяжка. К завтраку хоть появишься? Чмоки", — протараторила я в трубку и выключила мобильник. Потом, анализируя тот разговор, я припомнила, что Сережа, кажется, хотел мне что-то сказать... Но не сказал.

А еще через месяц и две ночевки вне дома (да, я была уверена, что мой муж просто заработался) он подал мне кофе в постель, сел напротив и как-то очень медленно, почти по слогам, произнес:

— Маша. Я полюбил другую женщину. Все очень серьезно. Мы с тобой должны подумать о разводе.

• От любви до ненависти

Следующие несколько дней я вспоминаю, словно набор кадров из какой-то кинохроники. Вот я — красивая, сильная, умная, успешная, — стою перед зеркалом в ванной. По моему бледному лицу катятся крупные слезы. Но я... улыбаюсь. Я еще не могу поверить, что все это всерьез. Что у меня — повторюсь, красивой, сильной, умной, успешной! — можно просить развод!

Вот Сережка, мой му... точнее, мой уже-бывший-муж, собирает в рюкзак свои вещи. Сто лет назад с этим рюкзаком мы ходили в поход по Уралу. Тогда у нас еще не было ни работы, ни семьи, ни Машки. Была только яркая студенческая любовь — большое-пребольшое счастье, казавшееся вечным.

Вот опять я. Я чувствую, как мои пальцы сжимаются в кулаки. В голове крутятся мысли — одна ужасней другой ("Спрятать ключи от машины! Нет, выскочить во двор, проколоть колеса, чтоб этот мерзавец не смог уехать! Пусть похромает на шиномонтаж!", "Найти эту стерву, которая не постеснялась увести мужа от женщины с маленьким ребенком, поговорить с ней по-взрослому", "Упасть на колени, обнять, умолять, чтоб не уходил, ведь я без него не могу..."). Третья мысль побеждает. Я уже хочу броситься ему на шею, расплакаться, шептать: "Останься, ну пожалуйста!" Но в этот момент у Сереги звонит телефон. "Да, зайчик. Скоро буду. Не волнуйся, все хорошо".

И мои губы сами собой произносят: "Хорошо, говоришь? О'кей, Сережа. Выметайся из моей жизни. И учти: Машку ты больше не увидишь. Быстрее, говорю!"

• За боль - наказать

Я привыкла быть сильной. Руководящая должность научила меня молниеносно принимать решения. Ойкнула аська: "Маш..." — и я твердой рукой отправила Сережин номер в игнор. Машка заикнулась: "Хочу к папе" — на следующий же день я купила два билета на поезд, позвонила перепуганной маме и отправила ревущую дочурку с бабушкой к дальним родственникам в Крым.

Дома не осталось ничего, что могло бы напоминать о муже: все случайно оставленные или забытые им вещи я аккуратно упаковала в пластиковые пакеты и отправила ему в офис. Остались только фотографии — единственное свидетельство моей уже несуществующей семейной жизни. Их я хотела сжечь. Но не смогла...

"Слабачка. Тебя бросили, а ты взяла да утерлась, — думала я, с остервенением надраивая "полиролем" книжные полки, опустевшие без Серегиных книг и дисков. — Если у. тебя воруют кошелек, это считается преступлением, за которое положено наказание. А если кто-то разбивает тебе сердце, ломает жизнь — ты почему-то должна простить. Ну, уж нет. Я не позволю поступать с собой, как с надоевшей вещью".

В тот вечер в моих мыслях поселилось сладкое и горькое слово — "месть".

• Подложи изменнику нежного друга

— Он еще пожалеет. Он еще поймет, что потерял. Хочу, чтоб ему было так же больно, как и мне, — с холодной яростью твердила я. Мы со Светкой курили на балконе. Подруга, выпустив в вечернее июньское небо колечко дыма, рассудительно произнесла:

— Месть — блюдо, которое подают холодным. А ты слишком эмоциональна. Посмотри на себя: глаза красные, руки трясутся... Маша, приди в себя!

Для "прихода в себя" мы со Светкой выбрали фильм "Убить Билла". Месть Невесты предавшему ее возлюбленному и правда была выверена до мелочей: удары наносились четко и безжалостно. "Учись, подруга, — зловеще подмигивала мне Светка. — Мы твоему еще покажем. Без смертоубийства, конечно, но жизнь ему поперек горла станет".

Идей мести у Светланы было завались. Не зря она креативный директор крупного медиа-холдинга. Сереге грозило:

а) узнать от коллег о собственной нетрадиционной секс-ориентации (достигается путем размещения на гей-сайтах объявления "Ищу нежного друга" с указанием Сережиного рабочего телефона);

б) попасть в зону особого внимания налоговой инспекции и погибнуть под шквалом проверок ("У меня там неплохие связи", — хищно сообщила Светка);

в) "случайно" выяснить, что его нынешняя подруга — постоянный клиент вендиспансера ("Организуем. И пусть потом эта барышня доказывает, что она не верблюд!");

г) "Можно еще насыпать сахара ему в бензобак. Или нанять мальчишек, чтоб каждый вечер прокалывали ему колеса. Неоригинально, зато действенно", — подытожила череду идей Светлана.

Я кивала. А сама думала о том, что Невесте все же было проще. Ее Билл — классический циник и мерзавец. В отличие от Сережки, который даже в нашей непростой ситуации каким-то непостижимым образом умудрялся оставаться джентльменом.

• Как оно бывает

Сергей звонил каждый день. Я не брала трубку. Он слал SMS-ки. Я удаляла их, стараясь не читать. Но иногда взгляд выхватывал отдельные слова: "Скучаю по Машке", "Мы с тобой родные люди", "Знаю, я виноват", "Всегда можешь на меня рассчитывать".

Однажды он встретил меня после работы: "Маш, нам нужно поговорить. Мы не должны так расставаться..." Я зажмурила глаза и прошла мимо. Нет, пробежала, буквально прыгнула в машину. Потому что знала: если остановлюсь, посмотрю в его глаза — разрыдаюсь. Сломаюсь. А я не могу. Не должна. Я же сильная. Последнее, что я видела, отъезжая от офиса — растерянные глаза Сергея. И его крик:

— Машка, ну ты же знаешь, как оно бывает! Ты же сама говорила, что мы должны быть честными!

"Как оно бывает"... Я знала. Два года назад я тоже почти ушла из семьи. В тот год в наш филиал прислали нового руководителя из Москвы, и у нас с Павлом как-то сразу вспыхнул роман. Причем такой, который я не посчитала нужным скрывать: "Я люблю другого. Возможно, наши с тобой дела идут к разводу. Возможно, я уеду в другой город. Мы должны быть честными друг с другом". Серега орал на меня страшным голосом:

— Мы — семья! Ну, хорошо, пусть ты меня бросаешь. Но у нас, же дочь!

Он повторял эти слова и полгода спустя, когда отношения с Павлом как-то сами собой зачахли. Мою несостоявшуюся "судьбу" перевели в головной офис в Мадрид, пригласить меня с собой Павел "забыл", я плакала, а Сережка обнимал меня за плечи, целовал в макушку и шептал:

— Машунь, любовь зла. Всякое бывает. Но мы, же с тобой семья.

Тогда он смог смириться и простить мой возможный уход. А я...

• Душевный яд

Как смириться с тем, что он больше никогда не подаст мне кофе в постель? Не напишет по аське в середине рабочего дня: "Как дела, родной мой бегемотик?" Не заедет, чтобы забрать с работы. Не позволит поцеловать себя, потому что он теперь — чужой муж.

Кстати, деятельная Светка показала мне Ее — девушку, которую предпочел мне Серега. Маленькая, как воробушек, тощая, с мальчишечьей стрижкой. Я инстинктивно провела рукой по собственным волосам — длинным, пышным, ярко-каштановым. Почему-то остро вспомнилось, как Сережка любил зарываться в них носом. "Не понимаю, что твой экс в ней нашел, — морщилась подруга. — Немощь бледная!" "Любовь зла. Всякое бывает", — думала я. Чужими словами. Сережкиными.

За месяц, прошедший с того момента, как тетенька в загсе шлепнула в мой паспорт штамп "Разведена", я успела перечитать уйму всякой психологической литературы. Узнала афоризм: "Все, что нас не убивает, делает нас сильнее". Наизусть заучила: "Если любишь — отпусти. Если он вернется — он твой. Если нет — значит, он никогда и не был твоим". Познакомилась с сентенцией: "Лучшая месть мужчине — это стать счастливой с другим".

Но больше всего меня зацепил комментарий одного известного психолога: "Первое, что делает практически каждая "брошенная" женщина — запрещает мужу общаться с общими детьми. Ей кажется, что таким образом она мстит изменнику. Но больше всего от этого страдает ребенок. Материнская обида для малыша превращается в настоящий душевный яд".

На слове "яд" что-то внутри меня перевернулось. Я дрожащими руками достала телефон, набрала номер мамы и почти прокричала: "Мамуль, возвращайтесь. Вези Машку домой!"

• "Ну, мы же семья!"

Сережка вернулся. Точнее, не вернулся, а... Что-то у него не ладилось с "воробушком", но говорить о чем-то было рано.

Впрочем, мы почти не разговаривали: просто сидели за столиком в кафе и смотрели, как Машка с воплями носится по детской площадке. Время от времени она подбегала к нам, утыкалась носом в папины коленки и в очередной раз задавала один и тот же вопрос: "Ты же больше не уйдешь, папа, правда?" "Ну, мы же семья!" — весело отвечал Серега.

Он принес дочери традиционного плюшевого медведя и какую-то большую книжку с яркими картинками. Дочка не отрывалась от нее все время, пока мы ехали в машине из центра города домой.

— Ну и что там пишут? — поинтересовалась я, выруливая на стоянку.

— Ужаси-ужаси пишут, — затараторила Машуня, тыча пальцем в картинку. — Про тетю, от которой ушел муж, и которая поэтому отравила своих деток. Смотри, какая тетя злая нарисована! Вот глупость, да?

Я ударила по тормозам так, что мужчина, что-то искавший в багажнике автомобиля рядом, испуганно отскочил. Книжка "Греческие мифы и истории для самых маленьких" с грохотом упала на пол.

Повернулась к Машке, прижала ее маленькое тельце к себе. Что бы ни случилось между мной и Сережкой, какую бы шутку не сыграла с нами жизнь, я не буду травить жизнь своему ребенку.

Говорит психолог

Мысль "отомстить" приходит практически каждой женщине, которой изменили или которую оставили ради другой. И не просто так. Во-первых, это действительно больно. А во-вторых, начинает действовать социальный стереотип: у нас до сих пор считается "стыдным" оказаться в роли покинутой жены. В результате униженная женщина жаждет компенсации за нанесенные ей обиды.

Увы, правда, в том, что месть не способна принести удовлетворения. Она может лишь вызвать кратковременную эйфорию, а затем вновь неизбежно загонит мстительницу в депрессию, отягощенную к тому же чувством вины. Мстить, склонны женщины с низкой самооценкой. Когда их покидают, они говорят: "меня бросили". И ждут, что их кто-нибудь опять "подберет". Понятно, что такая позиция не способствует счастью. Для того чтобы идти по жизни дальше, ту "нехорошую" жизненную страницу нужно перевернуть. Да, для этого нужны силы, зрелость, чувство собственного достоинства. И четкое понимание того, что действительно: лучшая месть — это стать счастливой с другим. Наперекор всему.


Все права защищены © Queen-Time.Ru

Если вы не согласны с содержанием статьи или же у вас есть дополнения, оставьте свой комментарий
ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Войти через: