СУХОЛИЩЕ (ИСТОРИЯ ИЗ ЖИЗНИ)

Автор: Татьяна Мылян  27 июля 2016     273     0  

Вы помните у Маяковского?

"Не голова у тебя, а седалище.

Моча у тебя, а не кровь.

Засунуть бы тебя во влагалище,

Да переделать вновь..."

А куда туг засунуть, когда влагалище переродилось в сухолище! И нечего смеяться! Это истинная, правда. Клянусь ребенком. Совсем засохло, как пустыня Гоби. Одним словом, нет влагалища, а есть орган никому не потребный. Ибо без обильного вазелинового, или какого-либо другого кремового вмешательства даже палец не всунешь, не говоря уже о чем-то приличном. И все это, как я понимаю, от моей не врожденной, а приобретенной фригидности.

Полного отсутствия сексуального интереса не только к родненькому супругу, с которым не живу уже два года даже под одной крышей (укатил в неизвестном направлении), а вообще к противоположному полу. Но и к себе подобным, т. е. тем, у кого не что-то болтается, а что-то раздвигается, я тоже тяги не испытываю. Просто у меня облом. Как будто что-то перегорело, переломилось, перераспределилось. А куда? Одному Богу или черту известно. И вот я, такая примотанная, пришибленная, совсем даже не прикинутая как следует, шатаюсь по этой жизни. И оргазма нет, и удовольствие, какое бы ни было отсутствует и на горизонте даже не просматривается. И вот на этой щемящей душу волне, чтобы как-то себя успокоить, на последние денежки купила я себе шикарную шляпу.

Достала из шкафа старинное, еще бабушкино, платье. Летнее, легкое, воздушное. Все в кружевах. Видели фильм "Вишневый сад" по Чехову? Барышни там в таких платьях. И шляпах. Это, значит, я. Представили? Одела я этот прикид, покрутилась перед зеркалом. Клево получилось. Самой понравилось. Стала я какая-то не такая, как была. Почти баронесса, почти графиня, почти бабочка. Так бы взяла и полетела. А куда? В Панаму? Можно и в Панаму, да за какие шиши? Решила: пройдусь хоть по улице, к хлебному магазину и назад. Выхожу из квартиры, закрываю на ключ дверь. И вдруг сзади слышу мужской голос, не совсем твердый:

— Мадам, у Вас случайно не будет большой отвертки?

Ну, блин, что, я похожа на сантехника? Сразу настроение пропало, полетело под каблуки.

Оборачиваюсь. Стоит у двери противоположной квартиры мужчина лет сорока — наш одинокий сосед. Изредка, раз в месяц, он попадался мне на глаза. Холостяк, но ухоженный. Всегда выглажены брюки, рубашка, до зеркального блеска начищена обувь. Военная выправка. Одним словом — молодец. Только все разы, что я видела его, был выпивший, а однажды — даже в стельку. Никак не мог попасть ключом в замочную скважину. Ну, думаю, надо же, как будто черную кошку встретила. Невезуха!

— Так есть у Вас отвертка, большая? — спрашивает он снова.

— Нет у меня отвертки. А зачем Вам?

— Квартиру открыть. Ключ потерял. Я ж Ваш сосед. Не бойтесь.

— Да я и не боюсь. С чего Вы взяли?

— Да так, показалось.

— Есть у меня большой напильник. Вам подойдет?

— Тащите! Попробую.

Он долго ковырялся. Мне уже надоело ждать, и вдруг — бац: защелка щелкнула, дверь открылась. Повернувшись ко мне, отирая рукой пот со лба, он сказал:

— Большое Вам спасибо, выручили. Проходите, я Вас чаем напою.

— Да нет, что Вы, спасибо, — сказала я.

Но ноги мои сами переступили порог квартиры, разорвав всякий контакт с моими мозгами.

— Проходите в комнату. Я телевизор включу или видик. Что Вы любите?

— Лучше телевизор! — решила я, подумав, что если будет видик, то непременно порнуха.

— Телевизор так телевизор, — сказал он и, скинув туфли, надел тапочки.

— А, может, лучше посидим на кухне? — замялась я.

— На кухне Вы у себя засиделись... — сказал он, как в воду глядел. — А у меня посидите спокойно, отдохните, попейте чайку. Поболтаем о том о сем.

Этим он меня, конечно, сразу подкупил. Он ничего не хотел. Ничего не просил, ничего не обещал. Он просто хотел с кем-то поболтать. Отвести душу. Выговориться. Иногда излить душу хочется каждому. Можно пооткровенничать с попутчиком, малознакомым человеком. Но, конечно, не с соседкой. Ведь предают в первую очередь друзья и соседи. Так в чем же тогда причина?

Он, видно, прочитал мои мысли.

— Вы знаете, я давно обратил на Вас внимание. Вы постоянно чем-то озабочены. Ничего не замечаете, Ни с кем не общаетесь, — здесь он ударил не в бровь, а в глаз.

Подруг нет. Родителей нет. Одна я в этом городе. Одна в этой стране, одна в целом мире. Ребенок, конечно, не в счет. С ним ведь по душам не поговоришь. А накипело, наболело столько, что книгу можно писать потом и кровью. Конечно, это с моей женской колокольни. Тех бед и несчастий, что испытывали другие представители рода человеческого, мне, к счастью, испытать не довелось. Но у каждого ведь своя жизнь, и его беды, его страдания — самые близкие, самые ощутимые. И все это от желания иметь больше, чем имеешь. Все это надо преодолеть, все это надо перебороть. Убить в себе дракона! Смириться. Умом я это вроде бы и понимаю, а с душой никак поладить не могу. Не простая для меня эта дилемма.

— Скажите, Вы пьете жасминовый чай?

— Из жасмина, что ли? — спросила я.

— Да, жасмин там тоже присутствует. Это настоящий зеленый чай.

Чай оказался действительно великолепным. Просто замечательным. Во рту после глотка остается какое-то неуловимое послевкусие, как у настоящего вина Изабелла.

В квартире у него было просто до аскетизма. Абсолютно ничего лишнего: два кожаных кресла, диван из этой же серии, журнальный столик. Видик, на нем — телевизор. В прихожей шкаф. Никаких книг, никаких прибамбасов. На стене большая фотография сына и невестки. Потом он мне показывал семейный альбом. Точнее, те фотографии, что у него остались. Последние — цветные, колоритные, он — в Африке. В непонятной униформе. Экзотический пейзаж, животные. Оказался он вертолетчиком. Был военным. Развалили Союз, развалили армию. Авиация, как он выразился, оказалась в ж... Летчики стали уходить кто куда. Вот так и он подписался по контракту в Анголу. Несколько месяцев работает, несколько — дома. А дома как такового нет. Жена уехала в Израиль, оформив развод, хотя не еврейка. Что-то у нее там, видно, сложилось. Сын — в России. Одним словом, к жизненному финишу подошел с разбитым корытом.

А за плечами — северные, боевые, фронтовые и трудовые. И жизнь не сложилась. Не на кого толком опереться. И здесь, в своей стране, никому не нужен ни его жизненный опыт, ни силы, ни знания. Он не плакался. Он просто рассказывал. Скупо, но убедительно. В нем чувствовалась сила и непокорность, каким бы то ни было обстоятельствам. Вероятно, именно такие люди рождены для неба. На земле им скучно и неинтересно. В небе летчик ближе к Богу, а значит, должен быть чище, открытее, благороднее. Подонки в авиации — люди случайные и долго там не задерживаются.

Беря печенье из вазы, он случайно коснулся моей руки. И меня пробило. Пробило током, по всему телу пошел озноб, хотя было довольно-таки жарко. Я бы с удовольствием сняла платье и упилась бы прохладой комнаты. Легкая струйка пота стекала по ложбинке позвоночника. А внизу живота заныло. Давно у меня так не было. И я почувствовала, что наливаюсь. Наливаюсь соком. Отчего? Ведь ничего не было. Не было ни намека, ни действия.

Было поле — электрическое. От него шел электрический заряд и заряжал меня потенциальной энергией, которая по всем законам физики, собравшись до критической массы, рано или поздно должна вырваться наружу. И тогда... Что будет тогда, я могла только догадываться. А пока шло накопление энергии, которую он излучал каждым жестом, каждым словом, каждым пронизывающим меня взглядом.

— Регина, — спросил он у меня, — а что Вы делаете сегодня вечером?

— Как обычно — смотрю телевизор...

— Приходите ко мне. У меня сегодня последний день. Завтра улетаю в Африку...

— И надолго?

— Месяца на три-четыре.

— Не обещаю, но постараюсь. С Вами интересно...

— Спасибо. Приятно слышать. С Вами тоже интересно. Так приходите. Часов в восемь. Договорились?

Я кивнула. А сама подумала: если не приду — буду последней дурой.

В булочную я так и не пошла. Дома оставались сухарики. Мне хватит. Все равно кормить некого. Сын — в лагере. Муж — неизвестно где.

Ровно в восемь я не пошла, хотя была полностью готова. Готова ко всему, ко всяким неожиданностям. Хотя разве это неожиданность, если женщина с трепетом и волнением ждет и надеется на нее и подсознательно готова к ней в любое время дня и ночи, в любом месте и в любом возрасте.

Да! Я была готова!

В восемь пятнадцать я подошла к его двери, чтобы нажать кнопку звонка. Но успела только поднять руку — дверь открылась. На пороге стоял он. С букетом цветов, в отличном костюме.

— Это Вам, Регина!

Я ошалела.

— В честь чего это?

— В честь нашего знакомства.

— Ну, если так — спасибо!

Коньяк, лимончики, бутерброды с икрой, буженина с неведомыми мне приправами и пряностями...

— Вы можете у меня остаться? До утра? — спросил он, закурив сигарету.

— Вы что, меня покупаете? Или.

— Регина, покупают проституток. А я Вам делаю предложение. Просто предложение женщине, которая мне очень нравится. И уже давно.

— И как давно?

— Во всяком случае, не дни и не месяцы исчисляют это "давно", а годы. С тех пор, как я поселился у Вас по соседству.

— Вы не шутите?

— Совсем нет. Мне, поверьте, не до шуток. Я потерянный человек. Не в том плане, что конченый, а в том, что потерял себя в этой жизни. Я плыву по течению, хотя иногда барахтаюсь и очень сильно...

Полное раздвоение проходило по ватерлинии моей души и тела. С одной стороны, я хотела остаться. С другой — здравой логики — понимала, что делать этого не следует, что своим поступком я превращаюсь в обычную шлюху, в обычную девочку по вызову. И чтобы он сейчас не тер мне по ушам, в натуре все получается именно так, за отменный ужин я удовлетворю похоть уходящего в неизвестность мужчины. Чем я лучше проститутки? Хотя, стоп! Проститутка работает. Тупо — с любым клиентом зашибает бабки. Любым местом, любым способом. А тут?

Разве не так? Нет, не так! Совсем не так! Господи, да я же оттаяла. Я, как айсберг, поплыла. А это только одна третья часть, что сверху. А что снизу! С утра все ноет внизу. С утра я истекаю. Так чего же мне отказываться. Что я теряю? Чего лишаюсь? Целомудрия? Чести? Верности? Нет! Нет! И еще раз нет! Все пройдено, все испытано, все познано. А впереди что? Чего ждать? На что надеяться? Может быть, это и есть то, чего я ждала, чего хотела, на что надеялась. Я его ждала издалека, из ниоткуда. А оно, вероятно, рядом. Оно здесь! Счастье! Протяни руку — и ощутишь эти сильные руки, мускулистую спину, рано поседевшую голову...

— Да, я остаюсь! Но...

— Никаких "но", просто оставайтесь — и все! Договорились?

Я снова кивнула. И легкая слезинка накатила на мои глаза. Сама не знаю, почему. Легкий спазм перехватил горло. Мне захотелось поплакать. Просто по-бабски поплакать. От мимолетного счастья, душевного комфорта в этой холостяцкой квартире и еще черт знает от чего. Слегка отвернувшись, я украдкой смахнула слезу. Он заметил мой неловкий, совсем не театральный жест и, взяв аккуратно, вероятно чисто по-дружески, за коленку, спросил:

— Что с тобой, Регина?

От неожиданности меня всю пробило. Какой-то импульс пронзил все тело, мышцы на ногах задрожали, волнистой истомой передернулось влагалище, и сладкий мягкий оргазм от бедер пошел выше к груди, через весь позвоночник к темечку. Боже! Как это прекрасно! Какие-то неземные ощущения полета, отрыва от земли и перевоплощения душевного, физического, эмоционального. Я кончала раз за разом, как будто он был во мне. Все это плоды моего воображения, моей фантазии. Вот оно, начало. Начало выхода накопившейся энергии.

Он заметил, что со мной что-то творится. Он почувствовал, что именно. И он меня понял. Понял правильно. События не форсировал, а просто гладил мою коленку и говорил. Все время что-то говорил, но я его не слышала. Я вся была там — в своих небывалых ощущениях. "Стоп! Очнись!" — сказала я себе. Я уже вся мокрая — вся излитая. Трусики, скорее всего, пропитались и платье.

— Можно, я схожу в ванную? — спросила я его. — А то душно...

— Конечно, конечно, — поторопился он ответить на мой желанный, по-видимому, для него вопрос.

Под струями прохладного душа я снимала усталость, остатки переполняющей меня эротической энергии. Так мне казалось. Так я думала, так я рассчитывала. Но я ошибалась и краешком сознания, уголком мозгового лабиринта понимала, что это так. Так и есть. Я пыталась желаемое выдать за действительное, и напрасно. Природу не обмануть, Она берет свое. Иногда грубо и страстно. Иногда ласково и нежно, словно мимоза — символ чистоты и целомудрия.

Отирая капельки воды махровым полотенцем, я обратила внимание на свое зеркальное отражение. Зеркало было большое, на поле гены. И я себя видела полностью, не кусочками. Все-таки я еще хороша. Грудь высокая, не обвислая, не выжатый лимон. А ребенка-то я кормила грудью, как положено. Не увиливала, не симулировала. Гены! Наследство! Против природы не попрешь. И целлюлита нет. И живота нет. С нашей жизнью не разжиреешь. Но это к лучшему! Есть еще порох в пороховницах! Бедра мои всегда мужчинам нравились. Я это не раз замечала. Да и ножки не подвели. Не буквой X. Не толстые и не тонкие. В самый раз. Не единожды слышала, как за спиной говорили малолетки: "Эти бы ножки да на плечи..."

Проведя созерцательную ревизию своего тела, я решила не играть в кошки-мышки, а идти ва-банк. Что я теряю? Да ровным счетом ничего. Чего из себя строить недотрогу, монашку? Глупо!

Из ванной я вышла нагая. Босиком. Остановилась в дверном проеме. Он сидел в кресле, смотрел телевизор. Почувствовав мое присутствие, повернул голову и — замер. У него чуть не отвисла челюсть. Он смотрел на меня, не мигая, не отрывая взгляда, как в полете, — на линию горизонта.

— Ты прекрасна! — еле шевеля губами, сказал он.

...Проснулась я от солнечного зайчика. Он неистово бил мне в глаза, заставлял очнуться от такого прекрасного сна, что я ощутила его всей своей плотью, каждой клеточкой своего тела. Я открыла глаза. Незнакомая, не моя, не домашняя обстановка. Я спала мертвецким, детским, беспробудным сладким сном. Я давно не ощущала себя такой райски счастливой в минуты пробуждения. Никаких забот, никаких проблем, никаких тревог. Что это? И тут я все вспомнила. Все до мельчайших подробностей. Так это не сон? А где же он?

На столе лежала записка, пачка денег и ключи от квартиры.

"Милая Регина! Прости, что я тебя не разбудил и уехал, не попрощавшись. Но ты так сладко спала, с такой чисто детской улыбкой на устах, что я не решился тебя будить. Региночка, радость моя, солнышко и надежда! Я очень люблю тебя. Давно люблю. Если бы то, что случилось вчера, произошло раньше, я бы не подписывал контракт. Я бы остался здесь и был с тобой. Ты мне вернула радость жизни, ты дала мне надежду. Ты — мое солнышко в иллюминаторе. Ты — мой верный ориентир в полете — гирополукомпас. Есть такой прибор, который верно указывает путь в условиях ограниченной видимости.

Когда приеду, все решим, обговорим. Верь, все будет хорошо. Будет и на нашей с тобой улице праздник и чистое безоблачное небо.

На столе деньги — возьми их. Они тебе нужнее. Потрать по своему усмотрению. А лучше, конечно, открыть какое-то хоть маленькое, но свое дело. Сегодня работать на кого-то — неблагодарное занятие. Да ты и сама это прекрасно знаешь и понимаешь.

Я постараюсь сильно не рисковать. Ведь у меня теперь есть ты. После первых полетов я тебе вышлю еще денег. Главное — не отказывай в еде себе и особенно Антошке. Ведь он растет. Ему нужны мясо и витамины.

Обнимаю тебя и целую. Любовь моя, радость моя, жизнь моя.

До встречи".

Я пересчитала деньги. Ровно 10 тысяч долларов. Ничего себе! Я такой суммы и в руках не держала.


Все права защищены © Queen-Time.Ru

Если вы не согласны с содержанием статьи или же у вас есть дополнения, оставьте свой комментарий
ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Войти через: