САМОЕ ДОРОГОЕ (ЖЕНСКИЙ РАССКАЗ)

Автор: Татьяна Мылян  18 мая 2016     376     0  

Мама Ася расчесывала Анюте косу, тетя Леда расчесывала Анюте косу, тетя Ева расчесывала Анюте косу — вот и росла она "девочкой с косой". И стихи писала: "Я — девочка придуманная Аня".

Ее придумывали все вместе: мама, тети, Иван Сергеевич Тургенев, вся великая русская литература. Лепили из нее воплощение духовности. Видели же, что на дворе творится, кого эпоха требует. Образованные ведь женщины: тетя Леда работала в библиотеке, тетя Ева преподавала музыку в бывшем Дворце пионеров, а мама, журналист,- вела отдел культуры в газете "Приазовский рабочий".

Город был хотя и провинциальный, но не маленький — два театра, четыре вуза. В последнее время академии какие-то завелись... Но Аню придумывали на выезд: в Москву, в Москву!

Три сестры в отставке готовили себе замену. Можете представить трепыхание трех рафинированных идиоток вокруг подрастающего совершенства, которое выдрессировали по полной программе: фортепиано, гитара, бальные танцы, английский язык и чтение, чтение, чтение...

Ане не было скучно — тетки вовсе не занудствовали и на ключ свою принцессочку не запирали. "Мы будем только рады, если ты пригласишь своих друзей на чай..." — это звучало как-то не по-настоящему.

Что интересно: ни во дворе, ни в школе Анюту не травили, как это часто случается с белыми воронятами, — она ведь не свалилась им на голову неожиданно, в возмутительной незапятнанности своего ангельского прикида, а оперялась постепенно, у всех на глазах. Можно было привыкнуть. К тому же, Аня защищала честь школы на олимпиадах, забалтывала учителей, когда никто не знал урока, охотно давала списывать и еще более охотно "подтягивала отстающих" (как завещал великий Некто, которого помнили только Анютины тетки).

И вообще, Анюта была местной достопримечательностью. Ее оберегали, заслоняли собой от мелких мерзостей жизни. Лучше бы ей пару раз дали по шее! Может, свалились бы розовые очки с носа. Не дали. Не свалились. И Анюта на полном серьезе собиралась покорить своими бесчисленными достоинствами столицу, въехав на белом коне на факультет журналистики.

Журналистом был ее папа, человек веселый, жизнелюбивый и немножко безалаберный. Анютке было лет девять-десять, когда он на волне гласности вплыл в какое-то шибко закрытое дело. Его нашли повешенным в пустом доме возле шахты. На героическом примере отца Анюту готовили к подвигам и свершениям, к борьбе за торжество гуманизма и... Кто не понял, пусть идет в библиотеку и читает Добролюбова.

В вуз Анюта поступила легко. Просто ни в программе, ни в головах экзаменаторов не было такого, чего бы она не знала. Подготовили девочку.

Сдавать экзамены готовили, поглощать знания готовили, а вот вписаться в коллектив не подготовили. Анюта нарвалась на резкое неприятие сокурсников. Год, что ли, выдался такой неудачный? Ее окружали в основном "сынки", "дочки" и прочие "позвоночники". Люди тусовки. Анюта не въезжала в их ценности, в их иерархию, в их язык, наконец. Знаковая система фенечек и прочих прибамбасов была для нее темнее иероглифов. Неясно было, на что намекают, над, чем принято смеяться. Словом, это была другая планета, причем жестокая планета.

Все было бы ничего, если бы девушка погрузилась в лекции и зачеты. Вышла бы со временем, допустим, на какой-нибудь филиал "Брэйн-ринга", где ее достоинства смогли бы адекватно оценить. Так нет! Она же была Жанна д'Арк на белом коне! Она именно в данную систему захотела вписаться! Да еще стать там первой и главной — такая была программа.

Издеваться над Анютой сделалось на курсе народной забавой. Апофеозом потехи стала, конечно же, любовь. Понятное дело, ее избранник был самым-самым. Андрей учился двумя курсами старше. На него многие "западали". И он по доброте душевной никому не отказывал — отчего бы не перепихнуться? Только без проблем! Он, кстати, в травле участия не принимал. Во-первых, возня первокурсников его мало интересовала, а во-вторых, он был плотно занят: нужно было успеть и оттянуться по полной программе в прекрасные времена студенчества, и выстроить карьеру — мальчик с первых дней учебы подрабатывал на престижном радио и метил за рубеж.

Свои страдания Анюта доверяла девичьему дневничку (опасная привычка!). В тот вечер, когда она решила принести на алтарь любви "самое дорогое", соседки по общежитию, которые давно уже обнаружили Анютин тайничок (тоже мне, бином Ньютона!), обнародовали ее излияния на перекуре между лекциями. Смеху было! Андрей ежился брезгливо — какие, однако, липучие провинциальные страсти! И от "самого дорогого" отказался.

Анюта отравилась. Это тоже было очень смешно. Ее промывали. И сверху, и снизу. Клизма — достойная награда за идеализм. Еле живая, Анюта приехала в родной город. Лежала в депрессии на узкой своей белой кровати. И мама была во всем виновата. Сначала мама, а потом уже тетки. И еще — коса.

— Отрежу косу, наголо побреюсь! — угрожала Анюта.

И вновь впадала в забытье. Мама как будто не слушала ее: читала молодежные журналы (клоповник идиотов!), раньше в доме они не водились, и смотрела молодежные программы по телевизору ("ящик" тоже ранее включался очень редко). А через пару дней сделала вывод: "Побрейся!"

Дочка на минуту выпала из своей депрессии: "Мамочка, ты серьезно?" Мамочка все объяснила. Анюте только восемнадцать лет, и если поезд ушел, его можно догнать на самолете. Будем лепить новый образ!

Новый образ был бритый. На предплечье — браслет татуировки, в носу — колечко, в ухе — три колечка. Прикид соответственно. И так пройти по улицам города. И — еще страшнее — нанести визит теткам. Их радостные голоса звучали в телефоне по очереди: "Анюточка приехала! Надеюсь, она не остригла косу?"

Анютка бритая была даже интересней Анютки с косой — коса заслоняла нечто неуловимое, но важное, и диктовала образ. Убрали косу — и вдруг на первый план вылезли глаза, которым бы еще чуть-чуть дерзости и нахальства. И спасайся, кто может! Череп, слава Богу, вырисовался аккуратненький, яичком.

Мама рядом — лихая, просто слезы наворачиваются — выкрасила себе за компанию шизофренические прядки волос в красный и синий кислотные цвета (правда, специальной, легко смывающейся тушью). Да, мы такие! А вы — серая отсталая масса.

Анюта постепенно увлекалась игрой. Наняли консультанта по курсу "Знаковая система современной молодежи"

— мама нашла, мама оплатила. Для этого с каким-то особым садомазохистским удовольствием распродала библиотеку — ни в чем не повинных (во всем виноватых!) классиков.

В конце августа отошедшая от шока тетя Ева по льготной цене устроила Анюту на подмосковный психологический семинар-марафон — там под руководством психолога (полный садюга!) вырабатывали в личности качества победителя: "Иди, как по болоту, по чужим головам!" Анюта пару суток была в аутсайдерах. Свою голову побрить — это ладно, а вот как наступить на чужую? Один из видов тренинга: ты — в кругу чужих. Их задача — не выпускать тебя из круга. Твоя задача — выбиться из него любой ценой. Если через три минуты не вырвешься — считается, погиб. Анюта погибала раз, другой, третий... На четвертый кинулась с "ножом", припасенным в складках балахона: "А-а-а!" Не единственный путь. И не самый верный. Но в этот раз она пробилась.

И в столице пробилась. Стала своей в музыкальной тусовке. Заменила (случай помог) бас-гитариста в одной не слишком популярной группе. Привлекла этим внимание и к себе, и к группе. Молоденькая тележурналистка попыталась взять у нее интервью, обнаружив полное непонимание темы.

— Я справлюсь с этим делом лучше! — нагло заявила Анюта. И справилась.

Однокурсники были ей теперь "по барабану". Они это сразу почувствовали — отступили молча. Тропинка повела в гору: стоило пробиться за ограждение, а дальше повез эскалатор. В качестве яркого образчика современной молодежи Анюта пользовалась спросом на всяческих ток-шоу. Да она уже и не звалась Анютой. Смени имя — переменишь судьбу, утверждает Арабов. И он прав.

Переоценив все прочитанное, Анюта оставила в качестве "нетленки" только детские сказки. Из них и взяла имя - фрекен Снорк, подруга Муми-тролля. И жених сыскался ей — солист группы, сочетавший "кудри черные до плеч" и поэтическую мечтательность с неукротимой склонностью ко всякого рода стебу. Вершиной стеба была шумная свадьба с массой приколов. Сюжет транслировался по одной из программ московского ТВ.

Свадьбе предшествовало знакомство с родителями жениха. Событие, в любом случае вызывающее трепет. А тут — гладенький череп (пусть даже совершенной формы), металл в носу, татуировка. Мумрик, между прочим, учился в консерватории. И родители у него были из особ, "приближенных к императору". Однако на первое знакомство парик решили не надевать и татуировку воланчиками не маскировать — ва-банк! Лучше один раз пережить скандал, чем потом полжизни бояться разоблачения.

Но скандала не получилось. Родители Мумрика при виде фрекен Снорк сразу... расплылись в улыбке: "А мы тебя, деточка, вчера по телевизору видели! Такой успех! В таком возрасте!" И заговорщически переглянулись: "А локотки у девочки остренькие! С такой наш Никитушка не пропадет! Надо ей будет помочь продвинуться..."

Помочь продвинуться можно только тому, кто движется сам. Анюта двигалась, аж выпрыгивала из себя. Она получила то, к чему готовилась. Пусть не в той упаковке, как мечталось. Значит, такой сейчас дизайн — дизайн успеха.

Через пару лет у нее была своя музыкальная программа на ТВ. О ней писали дамские и молодежные журналы. С ней консультировались по вопросу, как жить. Анюта консультировала: "Никакой сделанности! Нужно просто быть самой собой — и все! Я живу, как Бог на душу положит! Мой мир — мир веселой и озорной детской сказки! Осуждение старшего поколения меня также мало волнует, как и одобрение молодого!" И все такое прочее, что приличествует творческой и "отвязанной" молодой особе.

Мама в провинции вытирала слезы умиления.

По законам жанра (а наша история — всего лишь две тысячи первый вариант сказки о преображении провинциальной Золушки) ее первая любовь должна как-то напомнить о себе. Так и вышло.

Тот Андрей, давно и честно забытый, тоже выполнил свою программу: выучился и, в принципе, по любви женился и слинял в страну Америку. Устроился там вполне удачно в смысле денег и престижа.

Тут-то и стало ему не хватать душевности! Все деловые, все эгоисты, а раньше он был один такой. Никому нет дела до Андрюши, а раньше ведь любили! Жена оказалась карьеристкой еще той! Как поперла вверх по лесенке американского феминизма! Ну, чисто тебе комсомолка, только с акцентом. И некому стало Анрюшину голову покачать на груди, и колыбельную спеть.

Тут-то он и вспомнил Анюту: косу, доверчивость, открытость и беззащитность. Тут-то и вспомнил: готовность слуг жить и отдаваться вплоть до самого дорогого. И восхищение в глазах...

...Анюта выскочила из ванной, энергично растирая забубённую головушку голубым пушистым полотенцем, — телефон звонил особенным международным звонком. И время такое — американское. У нас некоторые еще спят, особенно ежели вчера была ночная съемка. Анюта тоже бы спала, но у нее на семь тридцать был назначен монтаж. И она подскочила к телефону, ругаясь про себя: "Плевать им, что у нас раннее утро! Им главное, что у них самый вечер — коктейлей наглотались, теперь родины захотелось. По душам поговорить..." У нее был уже такой опыт.

Андрея она узнала сразу. По голосу и по тому трепету, который... Кто не понял, пусть читает дамские романы. И даже смогла ему посочувствовать, когда он жаловался ей на черствость американской действительности. Не удивилась, когда былой кумир поинтересовался, не хочет ли "милая девушка с косой" приехать по гостевой. Он все оплатит. Так нужна родная душа! Он все помнит. У него открылись глаза.

— Боюсь, я тебя разочарую, — нетерпеливо постукивая ногой по паркету, протянула Анюта. — Я ведь, знаешь, изменилась.

— Но косу-то не остригла? — повторил кумир памятную теткину фразочку, ставшую семейной шуткой.

Анюта хихикнула: "А ты посмотри! У вас сегодня... То есть завтра..."

И назвала ему дату, время и программу. Еще один маленький триумф — группу с бас-гитарой фрекен Снорк и ее последующим комментарием должны были показывать в одной из штатовских программ. Достижение. Впрочем, Анюта не зацикливалась на достигнутом (как завещали). У нее были грандиозные планы. И они не терпели простоя.

"Милая девушка" извинилась, закруглила разговор, - положила трубку и ринулась вперед, навстречу новому дню.

Вечером Андрей отыскал соответствующую программу. С экрана ему улыбнулась... Ну, кто улыбнулся, тот улыбнулся. Андрей досмотрел программу до конца, вырубил телек и долго искал в аптечке успокаивающие капли, стоявшие на виду. А в ушах у него звенел голос: "Я хочу отдать тебе самое дорогое!"

А что? Разве не отдала?


Все права защищены © Queen-Time.Ru

Если вы не согласны с содержанием статьи или же у вас есть дополнения, оставьте свой комментарий
ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Войти через: