РАССКАЗ: НАСЛЕДНИК КОРОНЫ

Автор: Татьяна Мылян  18 июня 2016     319     0  

ГЛАВА 1

“Странные видения”

– Рота становись! – раздалось на плацу.– Равняйсь! Смирно! Равнение нале-во!

За полгода, который Эдвард Суворов пробыл в военном училище, он привык и к зычным командам заместителя командира роты и к ежедневным разводам. Сегодня должны бил объявлять тех, кто пойдет в увольнение. Суворов, как особо успевающий студент, безусловно, на него рассчитывал. Он распланировал свой день, а вечер решил провести с семьей. Мать – королева Виктория, так и не смогла найти себя за десять лет в этой суматошной жизни двадцать первого века. Она старалась, как можно реже выходить из дома, создавая образ закоренелой домохозяйки. Ей очень не хватало общения, потому она была рада каждому увольнению сына. Разлуку она переживала нелегко.

Командир роты капитан Величко откашлялся и начал читать фамилии:

– Петров.

– Я!

– Ремезов!

– Я!– непременно слышалось в ответ. Наконец добрались и до буквы “С”.

– Сверидов!

– Я!

– Соленый!

– Я!

– Суворов!

– Я!– громко крикнул Эдвард, сгорая от нетерпения. Ему надо было успеть в ГУМ, захватить с собой Орлинку, которая в этом мире стала Ольгой и на такси отправиться домой, а время казалось таяло на глазах. Вскоре список был зачитан. Тех кто не пошли в увольнение отправили готовиться к заступлению в наряд, а часть счастливчиков, в числе которых был и Суворов, после получения увольнительных в канцелярии роты радостно выскочила за ворота высшего командного училища.

Тот и схватил первый приступ. Суворов, отошедший на несколько шагов от КПП вдруг почувствовал, как неожиданный холодок пощекотал макушку, проник под кожу и ворвался в мозг. Глаза закрылись, голова сама собой закружилась. Эдвард покачнулся, но устоял. Холодок настойчиво долбился уже в висок. Суворов неожиданно увидел глазами запыленный темный подвал, посередине него постамент, на котором под стеклянным куполом что-то стояло. Оно неотвратимо тянуло его к себе. Суворов попробовал достать его, но видение вдруг исчезло так же быстро, как и появилось. Помотав головой, Эдвард вдруг обнаружил , что так и стоит посередине улицы с протянутой рукой в попытке приподнять купол и рассмотреть то, что хранится на постаменте.

– Тебе не плохо, курсант?– рядом с ним стоял капитан Величко, встревожено осматривая своего подчиненного.– Эдуард, все в порядке? – повторил настойчиво он свой вопрос.

Только сейчас от его зычного голоса он очнулся. Снова встряхнул головой.

– Виноват, товарищ капитан! – браво отрапортовал Суворов.– Задумался.

– Да…– с подозрением покосился на него Величко.

– Так точно!

– Ну-ну, гляди у меня…

– Так точно!

Величко махнул рукой и прошел мимо, а Суворов почувствовал, что с исчезновением видения никуда не делось желание добраться до чего-то неизвестного на постаменте. Почему-то он был уверен, что это находится в Руре, в том таинственном и привлекательном мире, который он хорошо помнил по рассказам матери и отца.

– Тьфу ты, привидится же такое…– он сплюнул гневно на дорогу и побежал к троллейбусной остановке. Где уже почти отходил его маршрут.

Он махнул рукой. Водитель попался добрый, остановил. Заскочив в последнюю дверь, Суворов передал за проезд и прикрыл глаза. Стал ждать. Ехать до центра Москвы было долго. На окне искрились последние зимние снежинки, разукрашивая общественный транспорт морозными узорами. Москва медленно отходила после праздников, возвращаясь к рабочими будням.

Орлинка работала в ГУМе в магазине одежды для собак. Зачем псам одежда, Эдвард так и не понял за прошедшие десять лет, но платили там прилично, так что семью содержала, в принципе, именно она – бывшая жрица храма Кремь, а ныне Ольга Воробьева. Мать была домохозяйкой, отец – профессор исторических наук, а на его зарплату не очень-то и проживешь в Москве. Эдвард в военном училище круглый год, так что все на плечах Орлинки.

Суворов с улыбкой вспомнил, как они долго привыкали к новым именам, к непривычным фамилиям, транспорту, огромным домам, одежде, самым элементарным вещам вроде унитаза. Отец приучил их ко всему и сумел сделать им новые паспорта через знакомых в ОВИРе. Через год они с матерью официально, по законам страны под название Россия были расписаны, Эдвард признан их сыном, который, впрочем, был тогда уже не Эдвард, а Эдуард Александрович Суворов. Вот так они и жили долго вчетвером, неизвестные пришельцы из будущего, которых все соседи знали, как Викторию Эдуардовну Суворову, ее мужа Суворова Александра Васильевича, маленького сынишку Эдика Суворова и племянницу Вики Ольгу Алексеевну Воробьеву.

– Это что такое ?– расширившимися глазами смотрела на “Мерседес” последней модели Орлинка, когда впервые вышла на улицу.– Колдовство! Самодвижущаяся повозка!

Отец долго смеялся, а потом разъяснил, что такие есть практически у всех в Москве и что автомобиль – это не роскошь, а средство передвижения.

Эдвард учился дома, к нему приходили репетиторы, подолгу с ним занимались, отец денег на сына не жалел, так что к концу школы Суворов – младший уже выбился в отличники. На предложение продолжить тернистый ученый путь отца ответил сразу категорическим отказом и отправился с документами в военное училище. Виктория согласилась с ним и гордо заявила:

– Это дедушкины гены!

Суворов-старший покачал головой и не стал объяснять различия между армией Рура, застрявшей в Средневековье, и современными частями. Он согласился с условием, что сын будет учиться в Москве. И Эдвард поступил в Высшее Командное, в котором проучился уже почти полгода. Учеба ему нравилась. Он с удивлнием рассматривал образцы военной промышленности и все реже теперь вспоминал Рур, считая этот мир, в коем ему волею обстоятельств пришлось жить своим домом.

Едва не проспав свою остановку, Суворов бодро выскочил из троллейбуса и двинулся к огромному сверкающему неоном зданию универмага. Людей в субботу было не протолкнуться. Их не пугали ни высокие цены, ни постоянная суета, царящая в магазине, ведь многие приходили сюда только поглазеть. Мельком поглядев на часы, Эдвард поднялся на эскалаторе наверх и прошел в отдел собачьей одежды.

Сквозь прозрачную витрину, он увидел Орлинку, которая стояла в облегающем брючном костюме и что-то настойчиво втолковывала, стоящей перед ней женщиной, держащей на руках маленькую собачку. Женщина слушала, потом кивала головой отрицательно и что-то пыталась продавцу-консультанту доказать, активно жестикулируя. Орлинка начинала злиться, за столько лет, которые они провели бок о бок, Эдвард успел ее хорошо изучить. Щеки ее покрылись румянцем, густые волнистые локоны немного растрепались, челка упала на глаза, и девушка небрежным жестом смахнула ее на место. Суворов почувствовал, как невольно залюбовался подругой. Тепло разлилось по всему телу, остановившись в области груди. Эдварду вдруг захотелось заскочить в магазин, подхватить ее на руки и закружить. Он справился с собой, усилием воли отведя взгляд, обнаружив рядом с собой богато одетого колобкообразного мужчина, украшенного золотыми цепями, как елка новогодними игрушками. Заметив взгляд Эдварда, мужчина слащаво улыбнулся и проговорил:

– Хорошая цыпочка, не правда ли?– и подмигнул маслянистым глазом. – Я уже месяц к ней подкатывая, цветы, мороженое, все как положено, а она ни в какую…

Суворов через зло кивнул и прошел в магазин. Отчего-то ему стали неприятны слова мужчины об Орлинке. Руки сами собой сжались в кулаки. Орлинка его заметила, радостно улыбнулась и замахала рукой. Предоставив женщине с собачкой самой сделать выбор, она оставила ее наедине с собачьими комбинезонами и подошла. Мягко улыбнулась и дала обнять себя.

– Эдик, как хорошо, что ты пришел, я уже почти заканчиваю. Сейчас сдам смену и можем ехать…Я быстро!

Суворов кивнул и стал ждать. Сдача смены затянулась почти на полчаса. Все это время Эдвард с любопытством бродил по магазину, рассматривая яркие витрины. Женщина с собачкой уже ушла так и ничего не купив для своего питомца. Он остался в одиночестве. Почувствовав спиной чей-то злобный взгляд, Суворов резко обернулся. На входе в магазин стоял тот самый колобкообразный мужик и нехорошо улыбался. Позади него толпились охранники – два двустворчатых шкафа под два метра роста и метр в ширину. Суворов мило улыбнулся и помахал приветливо ручкой мужику. Тот в ответ покивал головой и ушел. На душе остался неприятный осадок, который тут же исчез, едва он заслушал рядом с собой знакомые шаги.

– Орлинка!– он резко развернулся на каблуках и улыбнулся подошедшей девушке, которая со временем превратилась в настоящую красавицу.

– Тсс…я тут для всех Ольга,– приложила тонкий изящный пальчик к губам бывшая жрица храма Кремь, пойдем домой, я так устала, что хочу одного есть и спать.

Она взяла Суворова под руку, и они вместе пошли к выходу из магазина. Настроение Эдварда, испорченное ехидной улыбкой мужика, куда-то испарилось. Теперь в душе его играл оркестр, а от мысли, что он идет под руку с самой к красивой девушкой на земле, мир казался простым и чудесным.

– Возьмем такси?– Орлинка с улыбкой посмотрела на Суворова, который был совсем неплох в военной форме, да и вырос в красивого парня.

– Да, – спохватился Суворов, аккуратно высвободил руку и бросился к проезжей части ловить машину.

Однако, с пол пути его сбил знакомый слащавый голос, который тут же уничтожил прекрасное настроение.

– Оленька, красавица!– заорал голос. Суворов резко обернулся и увидел подходящего к ним того самого колобкообразного мужика, с которым он перекинулся парой слов в ГУМе . Позади него топали, как атланты, двое охранников.– А говорили, что у вас никого нет, что вы…Это что и есть ваш любимый?– мужик презрительно поглядел на Суворова, который еж позабыл про машину и подошел поближе к Орлинке. – Вам нужен солидный человек, с возможностями, которые позволять огранить вашу алмазную красоту, превратив ее в бриллиант чистой воды. Кто этот курсантишка? Зачем он вам? Поехали со мной …

– Послушайте, Петр Михайлович!– вскипела Орлинка, упрямо поджав губы.– Я вам уже тысячу раз говорила, что не продаюсь даже за самую высокую цену! Как вы этого не поймете?!

– Любой безделушке можно найти цену,– усмехнулся Петр Михайлович,– ребят, – он повернулся к своим охранникам,– даму в машину, а молокососу объясните, чтобы он больше здесь не появлялся.

– Слушай ты!– вскипел Суворов. Кулаки снова сжались, как тогда в магазине. Он ни боялся ни этого Петра Михайловича, ни его доболомов охранников. До поступления в военное училище он долго занимался рукопашным боем, потом еще больше преуспел в этом. Так что схватка, значит схватка. Он мысленно прикинул расположение противников, девушки и решительно шагнул вперед, сокращая намеренно дистанцию. Все это заняло какие-то доли секунды.– Ты хам , Петя! – сообщил он мужику, чем еще больше разозлил охранников, ускорив события.

Они ринулись прямо на него, как быки на тореадора. Глупо, бестолково и все кучей. Рядом испуганно прикрыла рот ладошкой Орлинка, но бояться ей не стоило. Уйдя на встречном движении от летящего в него кулака, Эдуард со всех сил ударил одному из шкафов в сгиб колена с тыльной стороны. Послышался хруст ломаемой коленной чашечки. Отшатнулся, пропуская перед носом пудовые кулаки второго. Увернулся от пары ударов, которые шкаф нанес впустую и решил, что надо заканчивать. И так толпа зевак собралась на противоположной стороне улицы. Сделал сложное движение влево, сам резко ушел вправо и нанес под ухо, в челюсть прекрасный апперкот, которым мог гордиться и Моххамед Али. Коротко рыкнув, охранник кулем свалился под ноги Суворова.

Эдвард резко обернулся и увидел стоящего напротив него Петра Михайловича, который держал в вытянутой руке травматический пистолет, направленный ему в голову.

– А теперь как?– улыбнулся он ехидно. Блеск его маслянистых глаз и расширенный зрачки с головой выдавали в нем приверженца кокаина. Так что выстрелить бизнесмен бесспорно мог, но он стоял слишком близко к Суворову, а значит был шанс…Был…Шанс…Эдвард вдруг почувствовал, как к нему возвращается тоже состояние, которое его окутало на самом входе из училища. Тот же самый противный холодок, который щекотал мозг. Он снова увидел постамент, снова увидел тот же самый саркофаг и что-то под ним, что-то что тянуло его туда, назад в Рур. Он пошатнулся, закрыл глаза и вытянул вперед руку, пытаясь достать…Петр Михайлович со смехом отбил ее в сторону:

– Что струхнул, малец?

Суворов ещеь секунду смог удержаться на ногах, а потом потерял сознание, рухнув на спину.

– Я же говорил, что тебе нужен зрелый, серьезный мужчина, Оленька,– заявил бизнесмен, переводя пистолет на Орлинку,– теперь быстро в машину!

Ох, не знал Петр Михайлович Кадин с кем имеет дело. Орлинка, конечно, испугалась, но не был бы она в семнадцать лет главной жрицей храма Кремь, если бы дала себя так просто увезти. Она резко взмахнула рукой, и бизнесмен почувствовал, как руку с пистолетом обожгло чем-то горячим. Боль заставила выронить пистолет. Он схватился за обожженную руку и согнулся в поясе. Глухо простонал. Не знал он, что Орлинка ударила его огненным шаром, боевым заклинанием, которому еще в Руре ее научил маг Вольдемар. Не знал он, что и ударила-то она в полсилы, надеясь облагоразумить сошедшего с ума самца. Не знал, а потому прошипел сквозь зубы:

– Ну, сука, конец тебе!

Оглянувшись по сторонам, Орлинка выпустила еще один маленький, еле заметный шар, который ударил петра Михайловича в грудб и опрокинул на асфальт. Потом она подхватила Суворова под мышки и потащила прочь. Тот что-то бессвязно бормотал и казалось, что был бессознания.

Эдвард очнулся лишь в такси. Сначала открыл с трудом глаза, потом увидел в зеркало заднего вида свое опухшее лицо, почувствовал рядом тепло тела Орлинки, сдавленно простонал:

– Я почти достал…Дотронулся…

Орлинка с беспокойством помотрела на Суворова и нежно прикоснулась ко лбу. Температуры не было.

– Не отпускает?– спросил весело таксист, решивший, что состояние Эдварда от принятых наркотиков. Девушка сдержанно кивнула, с тревогой посматривая на полулежащего Суворова. Пускай, думает, что хочет, лишь бы довез до дома, а там Саша, там королева. Они точно разберутся что случилось. Она внешне успокоилось, но что-то смутное, какая-то тревога так и не исчезла…

Полностью придти в себя Эдварду удалось лишь на лестничной клетке. Он быстро привел себя в порядок, стараясь избегать смотреть Орлинке в глаза. Ему был невыносим этот колючий внимательный взгляд. Он взялся уже за дверную ручку, но девушка его остановила.

– Что с тобой?

– Ничего, переучился,– вяло попытался уйти от вопроса Суворова.

– Эдвард?!– строго, спросила Орлинка, повысив голос.

– Незнаю…– сдался парень.– Это началось сегодня. Какие-то видения…Я вижу постамент в каком-то подвале, на нем саркофаг, а под ним нечто…

– Что значит нечто?– с тревогой спросила Орлинка.

– Я не видел, что это. Мне не удается до него дотянуться, но оно зовет меня с каждым разом все сильнее.

Орлинка посмотрела снова на Суворова, ничего не сказала, лишь пожала плчеами. Она тоже не знала, что это такое.

– Ты только матери не говори?– уже открыв дверь, попросил Эдвард.

Девушка промолчала и вошла вслед за Суворовым в квартиру. Все были дома. Одев очки, Саша читал газету, сидя в кресле перед работающим телевизором. Виктория была на кухне, готовя ужин.

– Пришли?– то ли спросил, то ли констатируя факт сказал Суворов и снова углубился в чтение.

Эдвард кивнул и пошел переодеваться, а Орлинка прошла на кухню. Виктория все такая же красивая, будто годы были не властны над ней, что-то запекала в духовке. Аромат стоял такой, что желудок Орлинки счастливо заныл в предвкушении праздника живот, но зашла она на кухню совсем по другому поводу.

– Привет,– проговорила она, присаживаясь на табурет, ожидая пока Виктория проверит готовность блюда, когда духовка с лязгом закрылась обратно, а бывшая королева вытерла об передник руки и села напротив, сказала:

– У нас, кажется проблемы!

Виктория испуганно вскинула свои черные глаза на девушку, выжидательно глядя на нее. За десять лет она уже успела привыкнуть к тихой семейной жизни. Любые проблемы для нее были из области фантастики, а теперь…

– Что случилось?

– Рур…Эдварда, кажется зовет Рур обратно!– Орлинка всхлипнула, на ее глазах появились слезы, повиснув блестящими капельками на длинных ресницах.

– Что ты все кажется, да кажется!– зло выкрикнула бывшая королева. Хотя сама понимала, что Орлинка уж точно в этом не виновата. – Объясни толком!

– Эдвард стал видеть видения, образы. Мне ка…Я думаю,– поправилась она,– что то что он видит – это цветок смерти в подвале Твердыни. Он зовет его. А значит…Значит он снова проснулся.

Виктория замолчала, глядя куда-то в стол. Едва обозначавшиеся морщинки сейчас при свете лампы дневного света обострились, стали виднее. После небольшой паузы бывшая королева наконец сказал:

– Нам надо не допустить этого, если это так…– глухо сказала и как-то обреченно.– Тебе надо постоянно находиться рядом с ним. Не дать ему…Ты понимаешь о чем я ?

Орлинка согласно кивнула.

– Понимаю, моя королева…

– Брось ты, какая я тебе королева,– вздохнула Виктория,– это я там, в Руре, была королевой, сейчас я для тебя просто Виктория Эдуардовна, ты думаешь, я не вижу, как на тебя смотрит мой сын?

– Я его старше на одиннадцать лет, между нами ничего не может быть…– угрюмо проговорила девушка, старательно отводя глаза.

– Может не может! Да и ты…порой…Жизнь расставит все на свои места, Орлинка. А теперь пошли ужинать.

Виктория встала со своего места и засуетилась около плиты, уже совсем не обращая внимания на девушку. Ужин прошел замечательно. Ни Виктория, ни Орлинка, ни тем более Эдвард вида не подавали что что-то случилось. Пожелав всем спокойной ночи, они разошлись по своим комнатам. Лишь в темноте, лежа в своей супружеской постели, Виктория сказала мужу:

– Саша…

– Что?

– Рур снова зовет нас. Нашего сына…

– Господи, что за ерунда?– Суворов резко повернулся лицом к жене.

– Эдвард начал видеть видения, в которых Твердыня,– пояснила королева.

– Может это мышечная память, может что-то другое,– Саша ласково обнял жену и притянул к себе,– я тебя люблю, малыш! Люблю Эдварда! Я сумею вас защитить.

Александр поцеловал жену нежно в губы и повернулся на другой бок. Он стал немного другим. Спокойная семейная жизнь убаюкала его. Он не хотел ничего менять. Его все устраивало. Он не видел опасности там, где она явственно была. Саша считал, что от проблемы можно отмахнуться простой и лаконичной фразой:”Я тебя люблю!” Но это было не так. Виктория об этом знала как никто другой, а потому и провела эту ночь с открытыми глазами, глядя в потолок, размышляя о том, что, скорее всего, их семье предстоят трудные времена.

ГЛАВА 2

“Рурские дела”

Некроманта Олау второй день терзало необъяснимо беспокойство. Кроха тоже волновался, подозрительно скулил, а вчера вечером и вовсе забрался под кровать и там окопался, намериваясь пересидеть только ему одному видные события. Чувство тревоги не покидало. Олау попробывал развеяться и пройтись по свеже построенному по приказу королевы Катрины зимнему саду, но запах цветов вызвал у него стойкое отвращение. Едва он зашел в розариум , как голова его заболела, в висках заломило. Он почувствовал, что беспокойство у него проявилось еще сильнее в тот момент, когда он зашел именно сюда. Связав эти два события он решил испросить разрешения у Редгорда посетить подвал, где хранился цветок смерти. Старейшина его просьбе немного удивился, но промолчал. Подвал с таинственным растением не открывали уже десять лет. Роза давно засохла и превратилась в пыль. Что может там быть интересного? Однако, разрешение дал. И вот Олау, минуя посты охраны, спустился на самые нижние этажи Твердыни, находящиеся глубоко под землей. Сразу пахнуло в нос сыростью и чем-то прелым. Огни факелом, развешенных на стене давали очень мало света, обстановка была мрачная и жуткая. Ветер завывал в трубах, мелекие тени прыгали на мокрых стенах, с которых почти всегда капал конденсат, разбиваясь о каменный пол гулкими шлепками. “И как тут служат люди?”– про себя удивился некромант.

На одном из постов его встретил начальник охраны. Это был седовласый мужчина средних лет. В форменном кителе Комитета Тайных Дел, заметив взгляд Олау мельком пробежавшийся по расстегнутому кителю, офицер явно смутился и объяснил:

– Прошу прощения, господин Олау. Сюда уже никто не заходил почти десять лет. Немного расслабились.

Некромант промолчал и пошел за ним. Кроху в это путешествие по подземельям Твердыни он решил не брать. Щенок и так сильно напуган неизвестно чем, как он отнесется еще и к этому остается только догадываться.

Соскучившийся по общению, офицер болтал без умолку. Олау слушал его в пол уха, стараясь не злиться на непрерывную трескотню стражника из Комитета Крида, но тут среди пустопорожней болтовни о приведениях и плохом питании, он вдруг разобрал что-то странностях, которые начали твориться вокруг комнаты с сокровищем нации.

– Простите,– Олау подошел поближе,– повторите, что вы сказали о странностях вокруг той самой комнаты? Расскажите поподробнее.

– А чего тут говорить, господин Олау,– махнул рукой усатый стражник,– стали тут неделю назад происходить странные вещи. Солдаты наши, стража вроде как…давно нас не меняли в этих подвалах. Вот многие умом-то и повредились!

– Говорите, я слушаю,– подбодрил его Олау,– мне очень интересно.

– Рассказывать-то особо и нечего. Многие солдатики начали ощущать вдруг, как к ним в голову что-то пытается проникнуть. Щекочет, говорят виски и холодок в мозгах. Но я так думаю это от сырости и темноты…Сколько ж можно тут без смены торчать. Тут у любого крыша поедет.

Олау задумался. Замер, глядя куда-то в сторону, в черноту подземелий Твердыни.

– И когда это началось?– наконец спросил он, слоно очнувшись ото сна.

– Да два дня тому будет…– ответил стражник.– Так мы пойдем дальше или как? Простите, господин Олау, но через два часа нам обед принесут. Не хотелось бы на него опоздать…

– Да…да. Конечно!

Некромант пошел дальше вслед за проводником, а мозг его продолжал неустанную работу. Благо, тишина и спокойствие подземелий никак не отвлекала от мыслительного процесса.

Если странностями со стражей начались два дня назад, считай почти вместе с его тревогой и Крохиным испугом, то безусловно это как-то связано именно с цветком смерти. Необходимо срочно проверить все это и доложить старейшине. Мало ли для чего цветок снова проснулся?

Лестница кончалась неожиданно. Они вышли на большую круглую площадку, хорошо освещенную факелами. Яркий свет больно резанул по глазам так, что Олау зажмурился. Открыл аккуратно глаза и осмотрелся.

– Вот мы и на месте,– довольно оглядев свое хозяйство проговорил офицер.

На площадке, расположенные кругом стояли тринадцать дверей. Каждая из них была заперта на несколько замков. Возле каждой стояло по часовому с алебардой. За любой из этих дверей мог быть саркофаг с цветком.

– Хорошо придумано!– похвалил Олау офицера, расплывшегося в улыбке, довольно крякнувшего и поправившего длиннющие усы.

– Так и мы-с службу знаем, господин Олау! Попробуй догадаться, где это сокровище. За какой дверью. У шпиона будет только одна попытка. Если выберет неверно и откроет другую дверь, то сразу наткнется на пост охраны, который находится круглосуточно за всеми неверными вариантами. Они и поднимут тревогу. Попробуйте угадать!– он обвел рукой площадку с тринадцатью дверями.

Олау согласно кивнул и пошел к первой. Провел ладонью по холодной обшитой листовым железом двери. Она отозвалась теплом. Там кто-то был. Некромант закрыл глаза и прошептал заклинание.

– Ируган, амшер!

В зажмуренных глазах вдруг вспыхнуло пламя. Оно пульсировало прямо напротив седьмой двери, играло языками огнями. Пыталось выбраться наружу. Олау ощутил бешеный поток энергетики, который лился из-за двери.

– Это седьмая…– сказал он, стараясь отогнать от себя видение.

– А вы тоже того…не лыком шиты!– пробормотал стражник.– Верно! По распоряжению королевы Катрины и мужа ее Редгорда мы укрыли сокровище в седьмой двери. Прошу вас!

Офицер отпер замки и распахнул перед некромантом двери. В лицо пахнуло чем-то прелым и сырым.

– А вы?– Олау поднял глаза на стражника.

– Приказом начальника Комитета Тайных дел полковника Крида страже запрещено заходить в сокровищницу! У вас пять минут!

Некромант согласно кивнул и сделал шаг в темноту. Впрочем темнотой она казалось после ярко освещенной площадки. На самом деле в комнате было довольно светло и все неплохо видно. Постамент, стоящий в центре, освещали два факела, потому казалось, что все кроме возвышения погружено во мрак. Олау замер на пороге, стараясь просканировать внутренним зрением все вокруг, но ничего не получалось, то ли от волнения он не смог настроиться, то ли еще что-то мешало ему. Он подошел поближе и тут же сразу отшатнулся назад, его предположения оказались верны. Цветок смерти снова ожил, спустя десятилетие. Вместо сухого стебелька с опавшими лепестками под стеклянным саркофагом, которые внесли сюда давным давно, стоял шипастый, черный от выступившего яда, клубок щупальцев. Он противно шипел и изгибался под саркофагом, видимо учуяв присутствие человека.

Олау подошел поближе, ощущая, как каждый шаг ему дается с огромным трудом. В голове маленьким молоточком билась мысль, что необходимо поднять крышку и освободить узника стеклянного саркофага. Пока Олау удавалось с ней справляться. Сначала это мысль, но когда до постамента оставалось три шага, некромант отчетливо услышал шелестящий шепот:

– Открой…накорми…

Почему-то он был уверен , что именно щупальца цветка смерти издают такой похожий на человеческий голос звук. Олн отчаянно помотал головой, отгоняя наваждение.

– Прочь из моей головы!– закричал он так сильно, что испугал начальника охраны, который расстревоженно ойкнул за дверью, но своего собственного голоса он не слышал. Уши Олау будто заложило ватой. – Прочь!– некромант вдруг перестал идти дальше, упал на колени и потянулся к постаменту. Его лицо исказилось ужасной гримассой. Видно он прикладывал огромные усилия, чтобы бороться и не открыть саркофаг.– Прочь!

Губы и руки у Олау тряслись, будто в припадке, однако вторая рука все так же тянулась за саркофагом. И неизвестно. Чтобы было, если б не зашел. Нарушая все инструкции в комнату стражник. Офицер старался не слушать зовущий его голос. Он зажмурил глаза и рванулся через все пространство комнаты к некроманту, который стоял на коленях в сантимерах пятнадцати от постамента. Еще чуть-чуть и он бы его опрокинул. Офицер подхватил его на руки и вытащил из комнаты, несмотря на сопротивление, которое оказывал ему Олау. Маг рвался к постаменту обратно. Опрокидывая его нас пину в центре площадке перед дверьми, стражник успел крикнуть :

– Закрывай!

И едва они вдвоем оказались за порогом сумашедшой комнаты, как второй охранник ловко запер дверь и закрыл засов. Зовущий голос в ушах стал стихать, становиться все тише, тише, пока совсем не исчез. Офицер, лежа на спине, восстановил дыхание и кое-как проговорил:

– Значит не сошли с ума мои ребятки. Там и вправду запечтано что-то ужасное…Ух…

– Сп…спасибо,– сумел выдавить из себя Олау. Его голова раскалывалась. Ее будто засунули в какой-то чан и долго колотили по нему огромной кувалдой.

– Об этом…-стражник кивнул в сторону запертой двери.– Я имею виду о том, что я там…ну вы понимаете…инструкция…

– Никому не слова!– Олау поднялся. Его качало из стороны в сторону. Он оперся на стенку, покачал головой, провожая остатки наваждения.– Мне срочно надо наверх, офицер, выведите меня отсюда…

– Сей момент!

Стражник наконец сумел подняться с пола, отряхнулся, приводя форму в порядок. Аккуратно держась за стеночки они начали обратный подъем наверх. Олау надо было срочно увидеться со старейшиной Редгордом и доложить о том, что цветок смерти проснулся.

Путь наверх занял меньше времени. Он теперь напоминал не увеселительную прогулку, а скорее бегство. Спотыкаясь, в полумраке было плохо видно, они вскоре появились у входа в необъятные глубокие подвалы Твердыни. Олау повернулся к офицеру, пожал ему руку.

– Держитесь, – проговорил он,– я сделаю все, чтобы вас поменяли. Я смогу вытащить вас отсюда. И спасибо…-после некоторой паузы добавил он.

– Офицер Карст! Офицер Карст меня зовут,– прокричал ему вдогонку стражник, но некромант его уже не слышал. Он бегом бежал в Башню Смерти, где сейчас на допросе был старейшина Редгорд.

Восемь этажей некромант преодолел на одном дыхании. Остановился в недлинном широком коридоре, не зная в какой из камер находится старейшина. Из самой дальней послышались приглушенные голоса, а потом полный отчаяния крик. Олау побежал туда. Отворил дверь и увидел страшную картину, от которой даже его, человека, который занимается воскрешением мертвецов бросило в пот.

В дальнем углу комнаты сидели за небольшим столиком для пикника королева Катрина и Редгорд. На столе был накрыт легкий завтрак. Порезан тонкими ломтиками сыр, лежало очищенное яблоко и небольшая горка апельсинов. Рядом кожура от уже съеденных. На большом блюде горка винограда из Аквилании – соседней с Руром страны, расположенной на юге. Напротив правителей страны стояли два кубка наполовину заполненные хорошим красным вином из запасов Твердыни. Они запевали вино и смеялись над шутками полковника Крида, который стоял в другом углу. В этом углу был распят над подобием креста человек. Его лицо напоминало кровавую маску. С трудом сквозь сплошные кровоподтеки можно было рассмотреть бешено вращающиеся белки глаз. Он был прибит гвоздями к дубовым плахам за ладони и ступни. Он уже не кричал, не было, видимо сил. Под ним натекла огромная лужа крови. Сам мужчина был наг. Его мужское естество было порезано мелкими надрезами и сочилось бурой кровью. В момент, когда зашел Олау, полковник Крид пытался ухватить ножницами кожу человека на запястье за тонкий разрез и снять ее с живого. У него это не очень получалось, кожа отваливалась кусками, это-то и развеселило Редгорда с Катриной. Олау поморщился, пытаясь унять острый рвотный позыв.

– Чего тебе?– небрежно спросил старейшина, обнимая одной рукой свою женщину, которая задорно хохотала, пытаясь эту руку спихнуть со своего плеча, но еще больше прижималась к Редгорду. Оба были уже пьяненькие.

– У меня плохие новости, старейшина, королева– он низко поклонился, стараясь не смотреть в сторону Крида с его жертвой, который тоже приостановил издевательство, внимательно слушая некроманта.

– У нас тоже! – Редгорд поднял полупустую бутылку и снова налил до самого горлышка кубки.– Этот прохиндей ограбил налоговый караван. И не признается по чье указке!

Олау бросил короткий взгляд на истерзанного человека.

– Вряд ли он вам теперь что-то скажет..– глаза мужчины на кресте закатились. Он несколько раз дернулся и затих.

– Жаль,– пожал плечами старейшина,– Крид немного перестарался. Только представь, Олау, три каравана и все не дошли до Твердыни. Народ бунтует! И грабит, грабит, грабит…

– А вы мучаете, мучаете, мучаете…– добавил Олау осторожно, опасаясь гнева Редгорда, который последовал незамедлительно. Он стукнул по столу кулаком и пьяно заявил, еле ворочая языком:

– Мучаем?! Говори, говори, да не заговаривайся…Моей Катьке такие зрелища по душе, а значит мучили и будем мучать,– он сделал большой глоток, часть из которого пролилась на светлую нательную рубаху,– чего у тебя?

– У нас проблемы…Просыпается цветок смерти. Я только что из подвала, где он хранится. Он снова превратился в шипы.

– И что?– Катрина внимательно поглядела на некроманта. Ее взгляд в отличии старейшина был практически трезв. Он словно сканировал некроманта. От чего у того побежали мурашки по коже. Столько ненависти к миру людей он еще не видел ни у кого.– Чем это грозит нам?

– Не могу сказать точно…Но то, что он обладает не только зачатками, а полноценным разумом и огромной властью это точно. Что он может предпринять неизвестно. Скорее всего нам необходимо через мага Вольдемара и его Оракула посмотреть будущее и предсказать его действия. Одно могу сказать с уверенностью, цветок смерти явно чем-то недоволен. Он жаждет свободы!

– Да уничтожить его, к чертям собачим!– Редгорд начал засыпать, уже почти не улавливая темы разговора. Королева наоборот внимательно отнеслась к этому сообщению. Она задумчиво потерла переносицу, встала, стряхивая с себя опьянение.

– К Оракулу говоришь…– проговорила она.– Пусть будет так!

ГЛАВА 3

“ МАМА”

На пороге входа в замок Суворова и Викторию встречали Нильмар и Гориал с символическими ключами от Рура. От них Виктория отмахнулась и быстро спросила:

– Где старейшина Редгорд и королева Катрина?

– Мы хотели…-начал было Нильмар, но его перебил более нетерпеливый Гориал:

– Редгорд пытался бежать, но у него ничего не вышло. Его труп нашли в подвале Твердыни, а вот его помощник некромант Олау, как сквозь землю провалился. Видимо, ему удалось совершить побег. Ваша матушка находится у себя в опочивальне. Мы решили ее не трогать, подождать ваших распоряжений, ваше Величество!– Гориал подобострастно поклонился.

Суворов поймал взгляд жены и отрицательно покачал головой, поняв, что она задумала.

– Даже не рассчитывай, Вика. Она уже не твоя мать. Это всего лишь труп, который волею магии снова ходит, двигается, живет полноценной жизнью.

– Если есть хоть чуточка, малейший шанс, что ее можно вернуть к нормальной жизни, то я его не упущу.

Виктория сжала губы и решительно рванулась вверх по лестнице мимо опешивших купцов. Суворов с минутным опозданием побежал следом. Катрина была опасна, очень опасна. Оставлять жену один на один с этим чудовищем Суворов не собирался.

Спальню с матерью Виктория нашла довольно быстро. Около дверей в опочивальню стоял конвой, который расступился, увидев бегущую королеву. Она ворвалась внутрь и застала мать за прикроватным столиком, спокойно расчесывающую волосы.

Катрина обернулась и радостно проговорила:

– Доченька, наконец ты пришла! Я думала ты совсем забыла свою маму…

Виктория опешила от такого приема, замерла на пороге, не решаясь кинуться в раскрытые объятия своей собственной матери.

– Мама…– прошептала она, глядя в такие родные глаза, которые снились ей по ночам, глядя на ее руки, которые точно так же расчесывали ее детские косы. Ей ужасно хотелось кинуться вперед, обнять мать, но непреодолимая сила сдерживала ее от этого поступка. Слезы душили ее, катились градинами по щекам. Она не могла больше сдерживаться.

– Почему же ты не идешь к своей мамочке?– с огбидой в голосе спросила Катрина, опустив руки.– Неужели ты не скучала по мне? Помнишь, как мы с тобой играли в прятки в Твердыне, как я заплетала тебе косы, как читала на ночь сказку? Неужели ты это все забыла?

– Нет…-покачала головой Виктория.

– Так в чем же дело?! Редгорд вместе со своими колдунами запутал как и тебя когда-то…Я не могла сопротивляться его воли…Теперь я свободна и хочу обнять свою дочь…– Катрина медлено приблизилась к Виктории. Ксонулась ладонью ее щеки и вытерла слезы. – Не бойся, моя милая! Теперь никто не обидет мою девочку. Теперь ты с мамой.

Сил сопротивляться у Виктории Суворовой уже не осталось. Она подалась вперед и буквально упала в объятия матери. Нежно прижалась к ее груди.

– Мамочка! Родная моя! Как мне тебя не хватало…– зашептала она совсем как ребенок, а Катрина гладила ее по спине и приговаривала:

– Теперь все будет хорошо, моя дорогая. Все будет хорошо…

Только Суворова не видела ястребиных полных ненависти глаз своей матери, не чувствовала , как рука Катрина скользнула ей к поясу, как потянула острый кинжал из ножен. Она наконец-то была счастлива.

– Вика! Берегись!– Суворов, влетевший в комнату увидел свою жену, стоявшую в объятиях матери, и королеву Катрину, которая медленно тянула кинжал из ножен дочери.

Саша бросился слепо вперед, надеясь успеть. Ударил кулаком по руке Катрины и, схватив за плечи жену, отбросил ее в сторону. Виктория покатилась по полу, сдирая коленки. Тихо застонала от боли и обиды, потеряла сознание.

– Чертов зятек!– зарычала нечеловеческим голосом Катрина.– Только тебя тут и не хватало!

Лицо ее исказила ужасная гримасса. Черты лица заострились. Из-под верхней губы полезли длинные вампирские клыки.

– Вампирша?– воскликнул Суворов, вытянув меч, выставив его перед собой.

– Иначе мертвых не воскрешают!– прорычала Катрина и бросилась молнией вперед.

Каким-то чудом от этого броска удалось Саше уклониться. Вампирша пролетела над ним и к его удивлению вцепилась острыми когтями в стену. Повисела на ней и быстрыми прыжками понеслась по потолку, ужасно рыча.

– Я убью тебя, Суворов! Я тебя уничтожу!– бесновалась Катрина.

Саша кружился на месте, стараясь не упускать из вида этого монстра, который двигался с поразительной быстротой. Вдруг Катрине надоело скакать по потолку и она спрыгнула вниз, остановившись перед Сашей. Лицо ее приобрело благостный оттенок. Клыки исчезли, как и когти на руках. Она стала королевой Катриной, которая секунду назад ласкала дочь.

– Зятек, это же я!– улыбнулась королева совсем по-доброму.– Неужели ты убьешь собственную тещу?

Она медленно шаг за шагом приблизилась вплотную к Суворову, но от нее вдруг дохнуло могильным холодом и трупным ядом. Мираж рассеялся. Решительным движением Суворов воткнул меч прямо в живот королеве, но вместо того чтобы упасть женщина посмотрела с интересом на клинок и проговорила совершенно спокойным голосом:

– Что ж! Не получилось и ладно!– она рывком надела себя на лезвие. Саша с ужасом ощутил, как острое жало меча проходит сквозь мягкие ткани, как продирается сквозь плотный корсет и выходит наружу. Клыки Катрины снова проявились. Теперь ее пасть была внескольких сантиметрах от дрожащего , испуганного Суворова. Который не мог пошевелить и пальцем. Еще секунда…Время тянулось медленно, будто пастила. Клыки коснулись загорелой шеи Суворова. Он учуял противную вонь гнилых зубов и холод внутри себя. Теперь это точно конец!

– Умри!

Сильный удар кинжала очнувшейся Виктории снес голову Катрине под самое основание. Та покатилась по полу с глухим стуком. Тело осталось висеть на мече, который Суворов все никак не мог выпустить из рук. А потом случилось удивительное, голова Катрины начала ссыхаться и скукоживаться. Тело старело и дряхлело, пока не првратилось в прах.

– Ух ты…– выдохнул наконец Саша и выпустил бесполезный меч из рук.– Вот это у меня теща была…

Но Виктория была не располажена шутить. Она присела на колени перед кучкой праха и заплакала. Всхлипывала, как маленькая девочка, терла кулачком глаза, совсем как тогда, когда они с ней впервые познакомились. Саша присел рядом, обнял ее за плечи. Тихо прошептал на ухо:

– Ты же понимаешь, малыш, что человеком она уже не была?

Виктория кивнула и снова зашлась в рыданиях.

В дверь постучали, и в проем заглянул Нильмар. Его лицо лучилось энергией и желанием выделиться. Позади стоял его неразлучный друг Гориал.

– Ваше Величество!

Все-таки королева остается королевой навсегда. Виктория вытерла решительно слезы и встала с колен. Смахнула локон со лба и покусала губы:

– Что вам угодно?

– Прибыл ваш сын с экспедиционным корпусом из Аквилании. Прикажете пустить?

– Эд?!– разом воскликнули Саша и Виктория.

На пороге позади хитрецов-торговцев Нильмара и Гориала стоял улыбающийся Эдвард Суворов собственной персоной. Родители бросились к нему. Мать разрыдалась, а отец ободряюще похлопал по плечу.

– Окреп-то как! Богатырь!

Эд смущенно улыбался и нежно обнимал мать.

– Где же Орлинка?– встрепенулась наконец Виктория, оглядывая коридор, который естественно был пуст.

– Она дома осталась…

– Где?

– В Магдабаде, на хозяйстве,– смущенно улыбнулся и пожал плечами Суворов,– я тут как бы эмир аквиланский и магдабадский…

– Ох, в папашу пошел!– засмеялась Виктория, потрепав по русой шевелюре сына.– Этот тоже карьеру в Руре мигом сделал…

– Мам, пап, тут такое дело,– начал нерешительно Суворов.

– Что случилось, сынок?

– Мы с Орлинкой, с Ольгой…вообщем…как бы это сказать…Вообщем мы поженились. И она ждет от меня ребенка!

– Наследника!– тихо прошептал Нильмар своему другу Гориалу.

– Истинного наследника короны!– поправил купца тот.

ЭПИЛОГ

А через девять месяцев в семье Эдварда и Орлинки не появился наследник короны…Появилась наследница! Но это уже совсем другая история!


Все права защищены © Queen-Time.Ru

Если вы не согласны с содержанием статьи или же у вас есть дополнения, оставьте свой комментарий
ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Войти через: