ЭРОТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ - БЛУДНИЦА И ОНАНИСТ

Автор: Татьяна Мылян  11 июля 2016     4669     0  

Внешне Бугаенко соответствовал своей фамилии: бычья шея, пудовые кулаки. Учебное подразделение по специальности механика-водителя танка рядовой Бугаенко закончил с отличием. И его оставили в учебке, назначив на должность командира отделения учебного взвода. За короткий срок он стал старшиной роты. Старшину Бугаенко офицеры уважали, а рядовые и сержанты побаивались. Он все делал строго по уставу, не отступая от него ни на шаг. Распорядок дня в роте выполнялся безукоризненно. Ложился старшина спать позже всех, а вставал раньше. Служба ему была в радость.

...Гремел гром. Танкисты отрабатывали очередное упражнение по вождению танков. Свинцовые тучи нависли над танкодромом. Старшине нужно было проверить все препятствия, убедиться, что люди на месте, что делают свое дело исправно. Следующим препятствием был участок заграждений и разрушений. Салажат, которые должны были обслуживать препятствия, на месте не оказалось. Видимо, дождь загнал их в соседний перелесок. На земле, в грязи, валялся новенький солдатский вещмешок.

"Ну, погоди, сынок, я тебя сейчас проучу! Будешь знать, как разбрасывать казенное имущество". Старшина поднял вещмешок в надежде узнать, кому он принадлежит. Но, к удивлению Бугаенко, бирочка с фамилией солдата на вещмешке отсутствовала.

"Все равно, я тебя найду, засранец! Не сейчас, так позже", — подумал Бугаенко и, прихватив с собой вещмешок горе-солдата, зашагал дальше по маршруту.

"Ладно, чего мокнуть, пережду", — решил старшина и побежал под раскидистую сосну.

От нечего делать он решил исследовать содержимое солдатского вещмешка. В наружном кармане старшина обнаружил пачку писем и обрадовался, как дитя. Вот и данные хозяина вещмешка. На конверте значилось: Черниговская область, пгт Десна, в/ч..., В. Василию.

Письма явно были написаны девичьей рукой. От них даже пахло не то пудрой, не то дешевыми духами. Но отчего-то именно этот запах, запах вульгарных вокзальных женщин, взволновал Валеру и он не сдержался.

"Здравствуй, милый Вася! Пишу тебе я, Даша. Вот уже два месяца как ты ушел от нас на службу. Я, Вася, сейчас лежу на печи. И как о тебе подумаю, как вспомню — так у меня все внутри переворачивается, соком вся исхожу. Помнишь, как мы за сценой в клубе на диване? Хочется? Мне уже хочется. Места себе не нахожу. Хоть сама себя...

Я сейчас, Вася, о тебе помечтаю и... кончу. И ты кончай, когда сможешь. Ты, Вася, пишешь, чтобы я тут сильно не гуляла. А с кем тут гулять?! С Митькой рыжим, что ли? Так ему до тебя далеко. Он только туда-сюда и все, готов, спекся. Да и размер у него карманный. Ну, кто еще? Сережка тракторист? Он тоже больше десяти минут не может. К тому же грязный вечно. Вася, ты — это другое дело. Я люблю тебя одного, так и знай. Люблю и жду. Жду верно, потому как душой, Вася, я тебе не изменяю. Да и тело мое всегда с тобой. Когда что и случается, то я все равно думаю о тебе. И представляю, что это ты. Ладно, Вася, целую. Пиши! Жду ответа, как соловей лета. Твоя Даша".

Читая эти необычные откровения, Валера непроизвольно возбудился. Украдкой, осмотревшись по сторонам и никого не заметив, он расстегнул ширинку и выпустил красавца наружу. Несколько движений рукой и освобождение наступило: густо, сильно, стремительно. Злоба на солдата Васю ушла в небытие, сменившись благодарностью и неизвестным прежде чувством — любопытством. Каков он, этот Вася? Чем он, к примеру, лучше его, старшины Бугаенко? Почему он может то, что не дано ему? А то, что это так — он знал. Ибо стоило ему вспомнить свои первые сексуальные опыты, как все становилось ясно: он — импотент, он не может удовлетворить женщину, удержать ее рядом. Эти мысли убивали Бугаенко. Может быть, именно поэтому он отдавался службе целиком, без остатка.

А первый сексуальный опыт был такой. Конечно, в это трудно поверить, но случился он, когда Валере было 7-8 лет. Его сестра, наслышавшись от старших девочек откуда берутся дети и как это все происходит, сумела заставить маленького Валерку и такую же девочку снять трусики. Валерка помнит, как они голенькие стояли друг против друга. И с нескрываемым любопытством рассматривали то, что минуту назад было спрятано под трусиками. Помнит, как сестричка поучала: "Нужно писька — в письку! Валерка, ну всовывай! Всовывай!"

А куда всовывать — никто из них не знал. Сестричка брала его письку в руку, мусолила, пихала в щелочку девочки, но ничего не получалось. И вдруг Валерка почувствовал, что ему стало очень приятно, как никогда, и в то же время было стыдно за свои действия. Каким-то внутренним чутьем он понял, что они делают что-то непристойное, запретное, что-то такое, о чем не должен знать никто. И он, надев трусики и штанишки, выбежал из комнаты на улицу.

Потом сестричка долго уговаривала его, чтобы он никому не говорил, во что они играли. Но это было лишнее. Он и сам прекрасно понимал, что об этом никто не должен знать.

Валерка помнил этот случай. Девичья штучка превратилась в какую-то неведомую и недосягаемую тайну. Ведь она какая-то не такая, как у него, и что-то в ней есть загадочное и притягательное. После того самого первого контакта его руки сами лезли в штаны и мусолили письку, доводя ее до возбуждения, а мальчика — до истомы.

Второе знакомство с женской плотью произошло у Валерия, когда он закончил школу, учился в техникуме. Однажды у них заночевала подруга сестры, замужняя двадцатичетырехлетняя женщина. Утром все родные разошлись по работам. В доме остались Валерка и подруга сестры. У него в те дни не было занятий. Приняв душ, Жанна, в чем мать родила, вошла в комнату, где еще нежился в постели Валерий, и стала растирать тело махровым полотенцем. Высокая грудь, узкая талия, крутые, в меру широкие бедра, стройные до неприличия ноги и заветный, потаенный треугольник внизу живота возымели Свое действие на Валеру.

Скорее всего, она посчитала, что осталась в квартире одна, потому что вздрогнула и даже ойкнула, когда заметила, что брат подруги наблюдает за ней. Ойкнула, но не испугалась, не прикрылась полотенцем, а наоборот: отбросила его в сторону и с легким вызовом сказала:

— Ну, что любуешься? Правда, я красивая?

- Да, это была правда. Она была прекрасна и неотразима. Валерий не смог сдержаться — прямо в трусы, не дотронувшись до нее даже пальцем. Жанна не заметила его позора.

— Валерка, чего ты смутился? Что с тобой? — спросила она.

Скорее почувствовав, чем заметив, что произошло, Жанна присела на край дивана. Ее руки, такие нежные и ласковые, легли на его лицо, шею, грудь. Валера ошалел и снова возбудился. Она же, не прекращая ласки, словно тень, юркнула под одеяло. Рука ее опускалась ниже и ниже.

— Валера, что с тобой? — спросила она, дойдя до трусов. — Ты что, кончил? Уже? Или у тебя поллюция?

Валера не знал, что ответить.

— Ладно, мальчик, успокойся. Все будет хорошо.

Она полезла рукой в трусы. Дотронулась, потом обхватила ладошкой, слегка сжав пальцами, потянула вниз, оголив крайнюю плоть. Валера застонал и... взорвался.

— Парень, ну ты даешь. Еще ничего не было, а ты — готов! — сказала Жанна, словно ударила обухом по голове. — Ладно, милый, успокойся. Я все сделаю.

Она сама стянула с него трусы. Ласкала, гладила. Он снова поднялся.

— Ну, молодец, умница. Потерпи немножко.

Извиваясь всем телом, как змея, она прижималась к нему, ерзала, двигалась, прогибалась. То груди, то бедра мелькали перед его лицом. Она заводилась. Потом, откинувшись на спину, широко раздвинула ноги. Алый бутон, словно осенняя роза, расцвел, распустился, звал к себе, трепетал, испуская соки томления и желания.

— Ну, иди сюда, иди! — шептала Жанна.

Валерка уставился на розочку немигающим взглядом. Им овладело сильное, небывалое возбуждение. Казалось, вся кровь ударила в головку, пытаясь разорвать ее.

— Иди же, иди, — повторила Жанна и потянула Валеру на себя, еще шире раздвинув ноги.

Он вошел легко, благодаря обильной смазке. Вкатился, словно бильярдный шарик в лузу.

Тысячи нервных окончаний, дремавших прежде, проснулись и ударили по мозгам. Клапан открылся, и Валера снова сорвался. Прямо туда. Не сделав ни одного движения. Перегорел парень. Испекся!

— Ты что, уже? — в недоумении, с плохо скрываемым возмущением спросила Жанна.

— Так получилось. Я не знаю, — пролепетал Валерий.

— Ну, ты даешь! Слезай быстрее, импотент несчастный. Пойду подмоюсь. А с виду бугай. Не подумала бы. Правду бабы говорят, что внешность обманчива.

Вот такие два разных и в чем-то схожих сексуальных эпизода непрерывно давили на психику Валеры. Поделиться с кем-то своей проблемой он не мог и не согласился бы кому-то рассказать ни за какие деньги. Ему было и стыдно, и страшно одновременно, что его опасения оправдаются: он импотент...

Дождь прекратился, как и начался, внезапно. Яркое, жаркое солнце прорвалось сквозь тучи. Из ближайшего перелеска, как и предполагал старшина, вышли трое солдат и не спеша, о чем-то переговариваясь на ходу, пошли к участку заграждений и разрушений.

В одном из них Валерий узнал рядового Вернигору. В памяти всплыло лицо солдата: рябое, ничем не примечательное. Таким он был во всем: и в занятиях, и в физической подготовке. О таких говорят: "Ни рыба — ни мясо". Если бы Валера не читал письма-откровения, то ни за что бы не поверил в его сексуальную мощь и силу. Но интерес и любопытство не ослабли, а усилились. Зато злоба на солдата куда-то улетучилась.

— Рядовой Вернигора, ко мне! — что есть мочи гаркнул Бутаенко.

Увидев старшину, солдаты с шага перешли на бег.

— Товарищ старшина, рядовой Вернигора по вашему приказанию прибыл! — еле переводя дыхание, доложил солдат.

— Ваш вещмешок? — без лишних слов спросил старшина.

— Так точно! — ответил солдат.

— Один наряд вне очереди! Знаете, за что?

— Так точно, товарищ старшина.

— Доложите командиру отделения!

— Есть!

Бутаенко уже не хотелось наказывать солдата, но изменить себя он не мог и скорее всего, наказал его машинально, автоматически.

...После отбоя в казарме не спали четверо: дежурный по роте, дневальный у тумбочки, старшина Бугаенко и рядовой Вернигора. Последний отрабатывал наряд вне очереди.

Старшина сидел в канцелярии, пытаясь составить отчет о вещевом довольствии. Но работа не клеилась. Перед глазами стояла незнакомая Даша. Как подступиться к рядовому Вернигоре и выведать у него о Даше чуточку больше? "Да что там: командир я или нет! Мне по уставу положено знать настроение подчиненных, их запросы и нужды. Вот и побеседую..."

Вызвав рядового Вернигору в канцелярию, старшина повел с ним душещипательную беседу. Сначала о службе, потом о планах на будущее, поинтересовался здоровьем родителей. Затем доверительно спросил:

— Скажи, Василий, а девушка у тебя есть?

— Есть, — ответил солдат.

— И у меня есть, — соврал Бутаенко. — А расскажи, какая она, твоя девушка.

— Вы знаете, товарищ старшина, она такая красивая, такая нежная и хохотушка ужасная. Письма мне пишет каждый день.

— А фотография ее у тебя есть?

— Конечно, есть, товарищ старшина.

Солдат вытащил из внутреннего кармана куртки военный билет, вынул из него фотографию девушки.

— Как ее зовут? — спросил Бутаенко. — Даша, говоришь?

— Да, Даша, товарищ старшина. А как вы догадались? Я же еще не успел сказать...

— Разве? А мне показалось. Красивая девушка. Значит, любит тебя?

— Любит. В каждом письме пишет, что любит. Но вот, если честно, товарищ старшина, тяжело мне здесь, в армии. Из рук все валится. Знаете, отчего? Она в жизни еще лучше, еще красивее, и липнут к ней пацаны, как мухи на липучку. Вот я и думаю все время о ней. Увидеть бы хоть одним глазком.

— Так в чем проблема? Пусть приезжает.

— А кто меня отпустит? В увольнение только к родителям пускают. А так — лишь на КПП посидеть в комнате посетителей. Одно расстройство, товарищ старшина. Хотя и так бы хорошо. Но ведь ее нужно проводить, на автобус посадить. Сами понимаете...

Бугаенко все понимал, потому и предложил:

— Ты, Вася, напиши ей письмо. Пусть приезжает. А я все улажу.

— Спасибо! То есть, так точно, товарищ старшина.

До рассвета в казарме двое думали об одном. Точнее, об ОДНОЙ. ОДИН В мыслях писал ей письмо с предложением приехать, у второго — перед глазами стоял ее образ. С этими чувствами они забылись легким стремительным сном перед самым подъемом.

...Через несколько дней танкисты отрабатывали нормативы по надеванию средств защиты от оружия массового поражения противника. Вернигора старался вовсю: в числе первых уложился в отличную оценку, сократив нормативное время почти вдвое, и оказался среди пятерых солдат, которым старшина перед строем объявил благодарность.

— Товарищ старшина, разрешите обратиться? — к Бугаенко строевым шагом "подошел дневальный по роте. — К рядовому Вернигоре родственники приехали. Сейчас на КПП.

— Хорошо, идите! — сказал Бугаенко.

А сам подумал: "Даша приехала!" И сердце его встрепенулось. Приказав одному из сержантов продолжать занятие, он вызвал к себе рядового Вернигору и, отойдя с ним в сторону, сказал:

— Ну, Вася, поздравляю! Даша приехала!

Вернигора чуть не закричал от радости. Глаза его загорелись, ему хотелось, бросив все, бежать к Даше, но, пересилив себя, он спросил:

— Как- же быть, товарищ старшина?

— Как договорились, так и сделаем, — сказал Бугаенко. — Плохо, конечно, что она приехала не в выходной. Дать тебе увольнительную я не смогу. Сделаем так: идем в роту — переоденешься в парадную форму. Не шушерой же тебе появляться перед Дашей. Смотри, какой замызганный!

...Хотя в комнате посетителей было немало народу, Валерий сразу узнал Дашу. Пронизывающий, оценивающий, раздевающий взгляд уверенной в себе молодой женщины обезоруживал. Валера опустил глаза. Хотелось броситься к ней, поднять на руки и кружить.

— Васенька! — закричала Даша и кинулась на грудь рядовому Вернигоре.

Она целовала его в губы, глаза, нос, щеки. Им казалось, что они одни. И никто из окружающих их не осуждал.

— Познакомься, Даша, — сдерживая волнение, сказал Василий. — Это наш товарищ старшина.

— Валерий, — представился Бугаенко.

Даша протянула руку. Теплая, мягкая, нежная — и не скажешь, что из села.

— А я вас знаю, Валерий. Вася в каждом письме пишет о вас. Спасибо вам, хороший вы человек.

Валера смутился и, ничего не ответив на комплимент, сказал:

— Вы тут пока посидите. Я дежурного по КПП предупрежу, чтобы вас не беспокоили. Одним словом, отдыхайте. Ты как, Вася, на обед не пойдешь?

— Да какой там обед, — вмешалась Даша. — Я тут целую сумку всего привезла. И вы приходите, Валерий.

— Я приду позже. Роту надо отвести на обед...

— Вот здесь наше полковое приусадебное хозяйство, — пояснял Бугаенко. — Пруд с рыбой. Можете посидеть в лесочке, на травке у пруда. А если захотите — вон в том сарае сеновал, можете отдохнуть с дороги. А я пошел!

— Да куда же вы, Валера? Посидите с нами немного. Перекусим нашего, домашнего, — сказала Даша.

Старшина хотел было отказаться, но магический взгляд Даши выбивал почву из-под ног, лишал всякого сопротивления. И Валерий остался. Даша расстелила на траве целлофан и выложила домашнюю колбасу, огурцы, помидоры, сало, ветчину, лук, краюху сельского хлеба, а в довершение — бутылку домашней водки, первака.

— Ну, это лишнее, — отрезал старшина.

Василий замялся, а Даша сказала:

— Да бросьте, Валерий. По грамульке — за знакомство.

Старшина смолчал.

— Пить будем из одной кружки, по очереди. Вы, Валерий, первый.

Даша плеснула в кружку совсем немного и, протянув старшине, сказала:

— Выпейте за наше знакомство, ваши армейские успехи и исполнение всех ваших желаний.

— За вас! — в свою очередь сказал Валера и, сделав глоток, чуть не поперхнулся. С непривычки первак обжег глотку, на глаза накатили слезы.

— Закусывайте, Валерий, закусывайте, — засуетилась Даша, поднося ему солидный шмат колбасы.

Затем выпила она, потом Василий. Немного поболтали, потом выпили по второй. Дашу несколько развезло, да и Валерий ощутил легкое головокружение и внутреннюю раскрепощенность. Девушка подсела поближе к Бутаенко и заговорила с ним на "ты":

— Хороший ты, Валерочка, парень. Но трудно тебе здесь. Одиноко. Любви тебе не хватает, ласки. Давай на брудершафт с тобой выпьем! И будем друзьями... Что я несу? Кружка-то одна. Стоп! Сейчас исправим.

Даша взяла нож, срезала верх огурца, вырезала сердцевину. Получилась стопка. Налила водку в кружку, протянув Валере, себе — в огурец.

— За наше знакомство и будущую дружбу!

Выпив, Даша поцеловала Валеру долгим страстным поцелуем. Молодая кровь взыграла, и Валерий еле сдержался, чтобы не овладеть ею здесь же, при Василии. Легкая, неведомая доселе дрожь пробежала по всему телу. И 1 Даша это почувствовала. Она поняла, что попала в десятку.

— Валерочка, ты не обижай моего Васеньку. Он такой впечатлительный, такой нежный, как девочка. Береги его, ладно?

— Все будет хорошо, Даша, не переживай, — ответил Бугаенко.

Отлично сознавая, что дальше оставаться нет смысла, Валерий сказал:

— Большое спасибо за угощение. Мне пора.

С этими словами старшина встал, одернул китель, вытащил из-за ремня пилотку, надел на голову.

— Всего вам доброго, Валера, — сказала Даша. — Мы еще увидимся, надеюсь?

То ли от выпитого, то ли от Дашиных чар у Валеры слегка кружилась голова. Радостью и истомой разливалось по телу и душе послевкусие ее медового поцелуя. "Что это: намек или игра? — думал старшина, идя лесом к части. — Если игра, то жестокая, если намек — то страшный".

Дойдя до ворот КПП, Валера вдруг вспомнил, что не сказал Василию, когда ему прибыть в часть. Пришлось возвращаться.

На поляне их не было. Может, гуляют по лесу, а может, на сеновале — просчитывал все варианты Бугаенко.

Да, они были на сеновале. Он это понял по стону еще на подходе к сараю. Валерий присел на ступеньку, достал из кармана пачку сигарет. За полчаса он выкурил полпачки, а стоны не прекращались. Наконец раздался звериный рык — Вася кончил, все стихло. Из сарая Бугаенко выходил, как выжатый лимон.

...Дашу провожали на следующий день, ближе к вечеру. Пока Вернигора стоял в очереди за билетом, Валера с Дашей болтали. Вдруг Даша, пристально глядя Бугаенко в глаза, сказала:

— Валера, я остаюсь! Я никуда не поеду! Хочешь, я выйду из автобуса? Жди меня на поляне, у пруда.

— Дашенька, я смогу только после 22 часов. После отбоя.

— Валера, я буду ждать. Приходи непременно!

Василий подошел к ним, когда они уже обо всем договорились. Чмокнув Васю в щеку и многообещающе пожав Валере руку, Даша ступила на подножку автобуса, крикнув:

— До свидания, мальчики!

В расположение части солдат, и старшина шли молча. Говорить было не о чем. Каждый удумал о своем...

— Я знала, что ты придешь, Валерка, — сказала Даша, прижимаясь к нему всем телом. — Я тебя таким и представляла: сильным, умным и добрым.

— Помолчи, Даша, потом, — и Валерий закрыл ей рот долгим страстным поцелуем.

Через два месяца Василий, успешно закончил учебное подразделение, уехал служить в Германию. Старшина Бугаенко, став прапорщиком, женился па Даше. Через девять месяцев у них родилась девочка, чем-то похожая на Василия. Прапорщик Бугаенко заочно закончил Харьковское гвардейское высшее танковое командное училище, затем академию Генерального штаба в Москве. Став офицером, лейтенант Бугаенко все последующие звания получал досрочно. Дослужился до генерала.

Говорят, что генералу Бугаенко карьеру сделала жена. Пусть говорят, что хотят! Главное, что живут они ладно и счастливо. И цветы их жизни — четверо детей — растут не на чужих подоконниках.


Все права защищены © Queen-Time.Ru

Если вы не согласны с содержанием статьи или же у вас есть дополнения, оставьте свой комментарий
ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Войти через: